Просветитель. Во имя чумы

Первые пару дней они сами вытаскивали трупы из склада, укладывая их в небольшую шеренгу, но к шестому дню закончились какие-либо шевеления внутри. Монахи перестали выходить за едой и мешок с заготовленными для них лепёшками остался лежать рядом с воротами склада.

- Господин, думаете, что все внутри погибли? – с грустью в голосе спросил меня Деймон.

Я посмотрел на своего военного советника. Он был наиболее религиозным из всех приближённых ко мне людей. Ещё во время строительства монастыря в Зелёном Когте он не раз отпрашивался у меня со службы, чтобы помочь в строительстве рядовым рабочим и всегда старался жертвовать свои средства Церкви.

Потому легко можно было понять из-за чего же на лице его выступала грусть и тень сожаления.

- Да. Мы старались сделать всё, что было в наших силах, но болезнь оказалась сильнее, Деймон. – я вздохнул, потирая лицо единственной здоровой рукой, - По-хорошему сжечь этот склад стоит, но я лучше сначала проверю. Не хочется мне лишний грех на душу брать и живых в огне губить.

- Уверены, господин? Поветрие вас тоже не пожалеет. Может я пойду?

- Не обижайся, Деймон, но ты уже не молод, так что лучше просто отдохни и подожди меня здесь. Скажи арбалетчикам приготовить зажигательные болты и поджечь костёр.

- Может похороним их? Это по-человечески будет, господин.

В голосе советника прослеживалась надежда. По всем заветам крестовничества людей было обязательно хоронить. В земле, в снегу, в песке – без разницы. Главное было погрузить тела под ноги людские. Конечно, у такого принципа была логичная основа по причине того, что в ином случае также могла начаться очередная чума, а не во всех землях получится найти достаточное количество топлива, чтобы сжечь хотя бы одно тело, а вот закопать возможно практически всегда.

- Обязательно, Деймон. Только сначала склад всё же сожжём. Должна одежда на них погореть, чтобы из неё вся болезнь вышла, затем всех похороним по всем правилам. Я тебе это обещаю, друг мой.

- Спасибо, ваша милость.

Я махнул рукой и ко мне подбежал один из слуг, который принялся помогать надевать мне маску.

Отдалённо она напоминала птичий клюв с двумя тонкими стёклышками в глазницах. Шить её пришлось из коровьей кожи хорошей выделки, а за каждое стёклышко для неё пришлось заплатить половине серебряных монеты. Громадная цена, но лучше было обезопасить дыхательные пути по высшему доступному разряду. В «птичьем клюве» моей маски пришлось затолкать смесь пахучих трав из розы, ладана, розмарина и мяты.