Я один вижу подсказки

Сначала это были обычные люди, обычные эксперименты.

В то же время такие эксперименты не приводили к результатам.

У Франсуа был лишь один способ проверить эффективность своих действий – наблюдать, но глазами выступала Мари-Анн.

Девушка, которая благодаря своему дару, стала заложницей. Её вынуждали помогать отцу, по сути, она страдала куда сильнее мальчика.

Особенно, когда эксперименты вышли на новый уровень жестокости.

Доктор выяснил, что чем больше у живого человека причин оставаться в этом мире, тем выше вероятность задержать его душу тут.

Ему нужно было найти такие причины, воссоздать их в человеке, и затем не просто удержать человеческую душу, а изучить её.

Он всё время говорил:

– Это будет новая наука, которая не существовала прежде. И первая нобелевская премия достанется мне!

Такой человек уже потерял всю связь с реальностью.

Он больше жил в мечтах, где весь сопутствующий ущерб в виде замученных людей прощается.

Такой персонаж вызывал омерзение.

Не только у меня, но и хором весь зал кричал: фуу!

А я задумался: зачем этому человеку поставили памятник?

Я всё думал о той самой статуе в секретном месте, держащей Святой Грааль.

Хм... а что там было написано?

Я полез в карман за бумажкой, чтобы найти те пару строк на французском языке.

Когда раскрыл, то увидел надпись: «Человек, открывший врата в Ад.»

Чего?

Бумажка выпала из рук.

Значит, самое интересное ещё впереди?

Я посмотрел на свою команду: Дая побледнела, она вцепилась в моё левое плечо.

Она вообще не действовала как избранная, не думала, не анализировала.

Единственная, кто не разочаровала – это Айгуль. Девушка сама много думала, не поддавалась эмоциям и искала в истории любую зацепку, которая могла помочь в прохождении испытания.

Внезапно сцена погрузилась во мрак.

Когда свет снова зажёгся, перед зрителями предстал мрачный подвал – самое тёмное место больницы, её сердце.

Это важное место и его нужно запомнить.

И обязательно сходить туда.

Я записывал все интересные моменты, раз достал листок и карандаш.

А пока атмосфера мгновенно стала гнетущей, воздух словно сгустился.

На сцене появились несколько докторов в окровавленных халатах, измученный Этьен, привязанный к странному устройству, и бледная Мари-Анн, стоящая в стороне с выражением ужаса на лице.

– Что там, Мари? – спрашивал каждый раз Франсуа.

– Пока ничего нет, – каждый раз коротко отвечала та.