Псевдоник

Мелькнула мысль подойти, пнуть ногой колесо, но, явно не хватало дополнительных двухсот грамм алкоголя! Он только бросил окурок в снег и собрался уходить, как кто-то его несильно приобнял сзади! Хват был нетипично мягкий, с лёгким скольжением одной из рук к его брючному ремню. Перехватив чьё-то тонкое запястье, Ник резко развернулся на месте;

– Ты?

– Мы! – Это была Гошкина. От неё сильно разило спиртным, но губки её в помаде были предельно свежи (видно, она их подвела только что), а глаза, трезвые и пьяные одновременно были полны ироничного подтекста, в них буквально сквозил неприкрытый вызов.

 – «Чувак, может, поедем ко мне?»

– Ник, может, поедем ко мне? Скукотища тут! – сказала она, щедро распрыскивая вокруг себя алкогольные ароматы.

– А вы, разве, не замужем? – от неожиданности Ник начал путать «ты» с вы».

– Ты трус, Вересов, да? – Гошкина плаксиво скривила губки, две искорки в её бездонных зрачках вспыхнули и погасли, одновременно маленький снежный вьюнок, набежавший с крыльца, бросил им обоим в лицо горсть колючих снежинок, чем ещё больше взбодрил наезжавшую; – Ты, Вересов, трус.

 – Гошкина громко икнула. – Ой, извини! Вы все мужики подлецы и трусы! Или, трусЫ? Иди, джедай! Тебя там твоя мадам Грицацуева дожидается! – тут Гошкина принялась ладонью отгонять от себя очередную газовую отрыжку. – Пусти, больно!

Ник только сейчас врубился, что по-прежнему крепко сжимает женское запястье.

– Прости. Так кто меня там домогается, говоришь?

– Мадам Грицацуева! – женщина гротескно изобразила перед собой толстый пузень.

 – Ты что, Файнзильберга не читал? Иехиела?

–Чего-чего? – Ник задорно округлил глаза.

– Иехиел и этот, как его… – Гошкина стала пьяно морщить нос и часто щёлкать пальчиками. – Их двое…, второй, как его… бл*ь, всё из башки вылетело на *й… – Ну, короче, там про телёнка и гарнитур!

Ник предположил, что речь, вероятно, идёт об Ильфе с Петровым, но её первоначальный бред отчаянно путал все карты. А оно ему надо? Короче, махнув рукой, Ник собрался свалить, но Гошкина нагло преградила ему дорогу;

– Вересов, подожди! Я обещала передать тебя в целости и сохранности! – У-у! – Гошкина эпилептически замотал головой.

 – Под опись!

– Тогда уж под роспись?

– Не важно. Ух, кажется, я сегодня напилась! А завтра Фельдер меня съест. Непременно.

– Не боись, я отмажу если что!

– Ага. Ты один раз меня уже отмазал! – она по-скоморошьи отвесила ему поклон в пояс. Вновь услышав это, Ник чуть сквозь землю не провалился от стыда.