Первый среди равных

А ещё я не стал говорить, что будь у прежнего главы рода при себе эта безделушка, то никто бы не смог его захватить даже в столице. Мощь чистого эфира несопоставима с обычной маной.

— Невероятно! — вздохнула девушка и тут же помрачнела. — И это ему ничем не помогло…

— Это так, — не стал спорить я. — Поэтому нам надо сделать всё возможное, чтобы не повторить его судьбу. Идём. Геннадий Алексеевич просил зайти к нему, когда мы закончим.

Дверь оказалась не заперта. Однако, как только мы вышли в коридор, по металлу прошла разноцветная волна маны.

Защита блокировала вход. Секретарь Геннадия Алексеевича был на месте и только приглашающе указал нам на дверь в кабинет своего начальника. Очень молчаливым оказался Фёдор. И очень внимательным.

— Всё получилось? — спросил, как только мы вошли, Геннадий Алексеевич.

— Разумеется, — кивнул я. — Благодарю вас за помощь Геннадий Алексеевич.

— Возможно, вы хотите мне о чём-то рассказать, ваша светлость? — чуть надавил голосом хозяин кабинета.

— Мы не увидели в ячейке ничего, что могло бы даже в теории нарушать законы Империи или угрожать устоям власти, Геннадий Алексеевич, — невозмутимо улыбнулся я.

— Только несколько документов, касающихся исключительно внутренних вопросов моего рода. И одну памятную безделушку. Артефактный герб семьи Разумовских в виде броши. Отец всегда придавал особое значение символам семьи.

— Что ж… Я вас услышал, Ярослав Константинович, — не спуская с меня колючий взгляд, ответил Сидак. — Не сочтите за дерзость, ваша светлость, но можно мне взглянуть на эту самую безделушку, которую вы упомянули? Уж простите моё любопытство, но я испытываю неодолимый интерес к истории благородных родов Империи, а также обожаю ювелирные украшения.

Вот такая у меня маленькая слабость.

Я задумался, встретившись глазами с Сидаком. Дуэль взглядов продолжалась недолго, решение я принял быстро. Бумаги их не интересовали. Это хорошо. Это логично. Чем бумаги могут угрожать Империи? Я не дал возможность тщательно задуматься Сидаку на этот вопрос.

Я специально небрежно, но подробно описал брошь. Вот предмет да, особенно артефактный предмет, мог нести вполне понятную угрозу. Уверен, в этом мире есть наследие старых времен, в виде частички знаний и предметов, оставшихся от нас, Вершителей. Таким точно нельзя пренебрегать.

И как выкрутился, стервец! Любопытно ему. С другой стороны, это искусство — попросить, не обидев собеседника своими подозрениями. Прямо.