Первый среди равных

Много времени я у вас не займу. Понимаю, что дел у главы рода сейчас полно.

Мы заняли два глубоких кресла, а сам Геннадий Алексеевич вернулся за стол и коснулся кнопки на аппарате связи.

— Федя, подай нам чаю, будь добр. Твоего, особого, — произнёс хозяин кабинета и тут же с улыбкой посмотрел на нас. — Мой секретарь служил на границе с Поднебесной и сумел многое перенять у наших восточных соседей. И меня тоже пристрастил, злодей эдакий. Пробовали зелёный чай?

— Не доводилось, Геннадий Алексеевич, — скромно ответила Настя.

— Уверен, вы приятно удивитесь, — добродушно ответил представитель банка. Судя по обстановке кабинета, Геннадий Алексеевич обладал серьёзным статусом в Имперском банке. Вот только никаких намёков на его должность ни у дверей приёмной, ни в кабинете, я не увидел. — Итак, до того, как мы перейдём к делам, я хотел бы узнать, как прошло ваше возвращение домой?

— Всё хорошо, Геннадий Алексеевич, — невозмутимо ответил я. — Есть определённые сложности, но, после пяти лет отсутствия главы рода, я и не ожидал, что всё будет в полном порядке.

— Удивительная трезвость ума, Ярослав Константинович, — восхищённо цокнул Сидак. — Мало кто из юношей вашего возраста может так хладнокровно принять тяжёлое положение дел своего рода. К моему глубокому сожалению, молодёжь старых родов сейчас больше стремится наслаждаться благами цивилизации, чем выполнять свой долг аристократов. И я очень рад, что вы решили продолжить благородное дело своих предков и вернуться к защите обычных граждан Империи.

— Как вы правильно сказали, Геннадий Алексеевич, это мой долг, — ответил я. Этот человек знал очень много. О ситуации в МАМИ в газетах не писали. А о предложении графа Кривошеева вообще знали только мы двое. Представитель банка запросто выдал информацию о том, что мне было предложено разменять статус главы рода на сытую жизнь в столице. — Учитывая положение моего рода, поступить иначе я просто не мог.

— И это заслуживает уважения, ваша светлость, — серьезно кивнул Сидак.

Всего на мгновение из-за маски добродушного болтуна проступило совсем другое лицо. С жёстким и очень колючим взглядом. Странная перемена. Мне даже показалось, что я ошибся, потому что Геннадий Алексеевич продолжил тем же бодрым тоном. — Должен признаться, что я даже слегка сомневался, когда ваш отец решил заключить особый контракт с Имперским банком на организацию индивидуального хранилища. Но теперь вижу, что он был глубоко прав.