Последний Паладин. Том 8

— И то верно, — согласно кивнул Максим, — а… хм… почему именно затопит?

— Потому что твоя умная невеста знает, что это единственное, от чего он не застрахован, — подметил я критическую уязвимость его любимого детища.

— Вот же блин, — побледнел парнишка, а потом подозрительно сощурился в мою сторону, — стой, а ты откуда знаешь, от чего не застрахован мой стриптиз-бар?

— Забыл, что у меня есть Лекса? — беззаботно пожав плечами, улыбнулся я.

— Ой, да не заливай, Маркус! Я прекрасно знаю, как дохрена от нее поступает информации, и как много из этого «дохрена» ты игнорируешь!

— Но-Но! — возмутился я, — Не игнорирую, а концентрирую внимание только на важном! — деловым тоном поправил я и вышел из машины.

— На важном он концентрируется, ага, — донеслось позади сонное ворчание, и краем глаза я заметил, как в момент, когда я отвернулся, Макс спешно отправил кому-то через коммуникатор сообщение и вышел наружу следом.

Кристально чистый прохладный воздух обдул нас приятной волной, и я с наслаждением вдохнул его полной грудью.

— Ладно, допустим, я понимаю, почему ты не повез меня в столичный стриптиз-бар, — осматриваясь, протянул Макс, но почему именно сюда? Чтобы Диана точно нас не нашла?

— Что б ты знал, друг мой, эгоцентричный, не все в этом мире крутится вокруг тебя и твоей невесты.

— А-а-а, я понял! — щелкнул пальцами Макс, — это ты решил мне так отомстить за то, что я пригласил тебя на нашу свадьбу последним?

— Хм, так я был последним? — поднял я бровь.

— Бл… — тут же поперхнулся Макс и отвел взгляд, сделав вид, что ему очень интересно разглядывать выцветшую деревянную ограду, перед которой мы стояли, — слушай, Маркус, а где мы вообще?

— Много вопросов, дружище, — хлопнул я озадаченного и напряженного Макса по плечу, — просто вдохни полной грудью, расслабься и получай удовольствие, — дал я ценный совет и постучал в дверь металлическим кольцом.

***

Ильретеевка встретила нас радушно.

Нас приняли так, как умеют принимать только в деревнях имперской глубинки, которые столичные неучи с презрением называют «глушь».

На самом деле было чертовски приятно осознавать, что даже спустя семь сотен лет традиционное гостеприимство в имперских деревнях совершенно не изменилось.

Впрочем, как и их внешний вид.

Ильретеевка выглядела практически полной копией тех деревень, которые мне довелось посещать в «мое» время.

Словно для мирной глубинки в империи время застыло навечно.