Эволюционер из трущоб

— Отведите их в лазарет, — сухо бросил Углов, вернув розги Юлии Ильиничне. — А вы все навсегда запомните! Тот, кто ворует у рода, заслуживает наказания! Сейчас это розги, а когда подрастёте, то вас за подобное просто повесят. Свободны.

Куратор ушел, а тренеры поволокли бедолаг в лазарет. Толпа учеников стояла, как завороженная, глядя в спину Прохорову. Никто не верил в то, что и на него нашлась управа, даже заработанные баллы не спасли. А дальше… Дальше я схватил Серёгу за рукав робы и потянул в столовую. Когда мы оказались у дверей, я весело заорал во всё горло:

— Сегодня вам никто не помесает есть с центлального стола!

С толпы спало оцепенение и ребятня, вереща, понеслась за нами следом.

— Зачем ты им сказал? — спросил Серёга, несясь со всех ног в центр банкетного зала.

— Они тозе пострадали и имеют плаво отметить наказание Плохолова, — усмехнулся я и с ходу схватил жареную куриную ногу.

Вкуснейший жирок от невероятно хрустящей чесночной кожицы растаял во рту. Зажмурившись от удовольствия, я второй рукой схватил из тарелки пару картофелин, запечённых со специями и отбежал подальше от стола.

Сидя в дальней части кухни, я любовался пиршеством. Ребята были счастливы, лопали за обе щеки, обсуждая наказание тиранов. Пока они пировали, я прикончил курицу, запихнул в себя одну картофелину, а вторую доесть не смог и впал… Нет, не в депрессию. Хе-хе. А в медитацию!

Тоненький ручеёк маны соскользнул с моих пальцев и растёкся по картофелине, проводя диагностику.

С ядром маны, заполненным на четверть я могу поддерживать морозный покров около двадцати секунд. Или призвать Мимо в статичной форме на полчаса. Что значит «статичная форма»? Всё просто. Если мимик будет изменять внешний вид, то это потребует дополнительного расхода маны, а если он останется со своим текущим обликом, то мана практически не используется.

От размышлений меня отвлекла мрачная процессия, вошедшая в столовую. Артём и компания едва переставляли ноги, корчась от боли. Увидев, что статисты жрут еду Великого Властителя Пансионата, Прохоров заорал, срывая глотку.

— Кто вам разрешил?! Я вас всех поубиваю!

Но вокруг центрального стола стоял такой гомон, что Артёма банально никто не слышал.