Безымянные боги

Все дни путешествия он, как и советовал Твёрд пытался прислушиваться к себе, ощутить, как бьётся Жива, как дрожат от переполнявшей их силы живоцветы. Ничего не получалось. То есть иногда ему казалось, что он чувствует, что-то, будто чей-то тихий-тихий голос шепчет. Вот только, что шепчет не разобрать, как ни старайся. Но хотя неудачи его и расстраивали, он не сдавался, помня слова волхва о том, что богатырём становится тот, кто со своей силой может управиться.

Когда на пятый день пути показались серые стены крепости, Ждан почувствовал, будто вернулся домой, да оно так и было, как жил в северных землях он толком и не помнил, всё детство его и отрочество прошли здесь в тяжких тренировках, в опасных походах, в соперничестве с товарищами и битвах с врагами Великосветья.

Здесь, среди диких гор, шла привычная ему опасная жизнь порубежника, так непохожая на текучую, будто мёд, бытность жителей предгорий или равнин светлых земель.

Стража на воротах его признала и сразу велели идти к Князю-воеводе Светану, а после к хранителю Явору.

Воевода отрока встретил радушно, похвалил за мужество, за то, что товарищей не бросил и сам голову на плечах сохранил, посадил за стол с собой, с женой и с дочерью, на которую Ждан таращился, будто сова на куропатку, хоть и пытался глаза отводить.

Ох и хороша княжна!

Уста алые, ланиты румяные на одной родинка крохотная, но лица не портит, только краше делает, очи будто каменья-яхонты, шея лебединая, косы жемчугом убраны.

Не девица — сон дивный. Глянешь раз, голова кругом идёт, будто чару вина хватил. А держится гордо, с таким достоинством, будто не в крепости они сидят, а на пиру государевом.

На Ждана она, конечно, внимания не обратила. Не того он полёта птица, чтобы княжну интересовать. Зато княгиня на него очами сверкала, будто волчица, хоть ни слова не сказала, сразу понятно становится, где его место.

Князь-воевода, глядя на всё это, только посмеивался да подбадривал гостя, чтобы не стеснялся, а ел-пил сколько же пожелает.

И лишь когда княгиня с княжной, поклонившись, удалились, хитро прищурился и спросил:

— Ты, Ждан, сколько в отроках ходишь?

— Четыре года скоро будет, княже.

— Не надоело? Не тяготит ратное дело?

— А чего же тяготиться? — удивился Ждан. — Не землю же пахать?

— Землю пахать, да сеять, да хлеб растить — самая почётная доля, — покачал головой воевода. — Кто земли руками касается, тот с богами напрямую речь ведёт.