Книга 9. Пожиратель Драконов. Часть 3

Почему Кассий мне ничего не сказал? Ну, либо не был уверен, что я смогу сыграть первую реакцию шока достаточно правдоподобно, либо, опять же, просто решил насладиться действом.

Чего Мо от меня теперь ждала? Что я начну извиняться или, наоборот, заору на неё в ответ? Вероятно что-нибудь из этого.

Хитрая девчонка получила моё искреннее удивление и недоумение, а теперь ещё и хотела, чтобы я продолжал играть под её дудку. “Ха-ха” - три раза.

В эту игру можно играть вдвоём, моя дорогая.

- Ну, чего молчишь?! Осознание в глаз попало? После всего, что…

На этот раз уже я не дал ей закончить фразу.

Настал её черёд удивляться и недоумевать. И в ставших почти идеально круглыми глазах Мо прекрасно отразился весь спектр её эмоций.

Она попыталась вырваться, явно совершенно по-настоящему, но позволять этого я ей не собирался. Как минимум потому, что теперь уже мой перформанс очень органично вписывался в состряпанную на коленке легенду о любви на грани смерти.

А ещё, чего уж греха таить, мне хотелось сделать это на протяжение почти всех шести месяцев, что мы пробыли в пещере. Не поддавался соблазну я потому, что Мо состояла во фракции, с которой я был в контрах, и настолько сближаться с врагом было чревато.

Однако сейчас я не только сдружился с Кассием, но и от самого Данброка, владыки Драконьего Трона и всего этого мира, одобрение получил. Так что причин для стеснения больше не было.

Да и в конце концов, я ведь знал, что мои чувства не были односторонними. В пещере Мо держала со мной дистанцию ровно по тем же причинам, что и я. Но витавшие между нами искры не могли появиться лишь из-за меня одного.

Секунд десять она действительно сопротивлялась. Сначала совершенно искренне, потом уже скорее для публики.

А потом, похоже, просто забила на всё это. Её тело расслабилось и, когда я опустил ладони на её талию, вместо того, чтобы вырваться, она, наоборот, развернулась ко мне и обвила руками шею, уже не просто позволяя себя целовать, а целуя меня в ответ, жадно и страстно.

Желание сорвать с неё этот грёбаный маскхалат и повалить на землю прямо здесь было практически непреодолимым. Мои руки уже ушли с её талии ниже, бесстыдно сжимая идеальные округлости.

Барьер из чувства приличия и здравого смысла, и так после трёх лет в иных мирах истончившийся донельзя, с каждой секундой покрывался новыми и новыми трещинами.