Промзона

– «Ребят, вас словно сглазил кто-то!» – сочувственно подначил Кит, перед нарядом снабжая обоих двумя банками трофейного энерджайзера и пачкой крепких сигарет из неприкосновенного запаса.

Делать было нечего, те подняли опять воротники, взяли одну на двоих плащ-палатку, котомку с провиантом и оружие, вжали головы в плечи и нехотя побрели на выход. За тёплой чертой протопленного подвала их опять поджидала промозглая ночь у которой не было ни начала ни конца.

Остальные счастливчики тутже завалились спать, ногами придвинувшись поближе к печке и улегшись на тонкой мешковине, постеленной поверх обычных досок на полу. Могли бы и нары себе сколотить давно, да только лишний шум в этом районе поднимать было нельзя, в Промке эта мера вынужденная, что б «блестящие» опять не засекли их новый лагерь.

Кит в эту ночь долго не спал, всё сидел каракули какие-то чертил на листке бумаги, да иногда поглядывал за спящими.

Их здесь всех объединяет похожая судьба и один и тот же мучительный вопрос не даёт всем покоя: «где же конкретно выход у эгрегора находится, если не в Промке он? В Медяшке?» – Вспоминая рассказ Тайки, Кит по памяти пытался изобразить на листке бумаги символы «ментального конденсата».

С её слов, у христиан, к примеру, этот выход он как бы в двух квадратах располагается. Причём, схематично второй в виде равностороннего ромба в первый вписан, а в их центре соразмерная вертикаль стоит, их границ она не касается и перечёркнута четырьмя или пятью, одной над другой расположенными параллельными линиями, похожими на короткие хирургические стежки.

Есть ещё и его буддийское толкование, как входа, так и выхода, но с этим вопросом лучше к Чогу.

А вот Сержант почему-то больше к магическому варианту склоняется. Типа, выход у него был такой же, на шрам похожий, но уж больно вход подходящий, в виде семиконечной звезды, будто сложенной из трёх наконечников стрел, которые остриём своим повёрнуты на север, на юг и на запад.