Промзона

Мы по-прежнему живы, но относительно земных привязок по времени и тех невероятных расстояний, когда рвутся все связи вообще, можно сказать, что мы все уже давно мертвы. Но парадокс заключался в том, что шесть «штрафников», подобранных кое-как, насильно сколоченных обстоятельствами в экипаж авантюристов, сейчас были даже ближе друг другу, чем самые близкие родственники? Так бывает, потому что миллионы километров пути нивелируют разногласия, превращая человека в странный конгломерат ощущений, чего, наверняка, достигают только самые приближённые к богу.

Мы мчались в чёрную космическую пустоту спасать незнакомую нам экспедицию во главе с чокнутым австрийским учёным. Стрёмно ещё было оттого, что проделывать это опять предстояло нам, скандально известным русским космонавтам, почему-то никак не желавшим становиться астронавтами.

В космическом задании чётко сказано, мол, планета «Икс-Прозедс-200» – это типичная планета-парадокс, что-то вроде дыры в дыре, но только бублик был кем-то съеден давно. Пресловутой античастицей?

* * *

– «Сурикаты»! ЦУПу ответьте! – раздалось по громкой связи и лампочки, дублирующие звуковой сигнал, вспыхивая в беспорядке, стали мельтешить разноцветными огоньками на приборной панели.

– Эй, млекопитающийся! – Манул локтём ткнул спавшего рядом соседа, – Салогрей, Гору буди! Гора, а Гора!

Не смотря на окрики и толчки справа, человек по прозвищу «Гора Мышц» пробуждался неактивно, сонно жуя губами.

– «Сурикат»-Манул на связи, товарищ генерал! Гора Мышц? – переглянувшись с Лаки Мэном, сидевшим справа от него по кругу, Манул улыбнулся, многозначительно кивая ему головой в сторону сонного командира: – Гора Мышц в себя приходит, товарищ генерал! Никак нет! У нас здесь сухой закон! Расчётное время? 2.

Спрашивая Манула глазами, Лаки Мэн сначала касается двумя пальцами лба, а потом их же прикладывает к левому плечу, намекая на погон с большой маршальской звездой и тут же, в сгиб согнутой в локте правой руки, он ребром кладёт ладонь левой – жест в России более чем популярный.

В ЦУПе на эти их вольности решили закрыть глаза, так как если говорить по чести, то экипаж «Стрейнджера» не совсем обычный. Можно сказать, «космические штрафники»…

В это время командир Гора Мышц успевает проснуться окончательно и теперь он тоже пялит свои красные с пересыпа глаза на товарищей, что так же, как и он, полусидели-полулежали в своих ложементах с согнутыми в коленках ногами.