Михаил Освобожденный. Том III

Припомнил записку и игрушечного солдатика, спросил:

– Владимир?

Это судя по редким чешуйкам опять какой-то рыбный парень. Чего ж их так много? Сидели бы в своем море и не лезли к нам сушнякам… Нет. Лезут. Управляют. В люди выбиваются. Хотя этот вот с «поводком» – может он бы и сам хотел в воде резвиться… а эксплуататоры не дают.

Поняв, что именно я спросил, Рыбный от всей души рассмеялся – и все его недовольство в мгновение оказалось разбито:

– Нет, гость. Я Ахти, – представился он, прекратив хохотать.

– Меня Михаилом звать. И шампанского мне не надо, – сказал, занемевшую шею растирая. – У меня никаких праздников на горизонте. А пьянствовать без повода – зря дуреть.

– Послушай-ка взрослого дядю, Михаил. Жив – уже праздник. Значит нужно балдеть… Если ничего не болит – считай день удался. Если никто не помер – вообще, как из ведра счастьем окатили. Понимаешь? Пей в три горла, ешь как животное и оплодотворяй икру пока не свалишься.

Он встал и налил себе шампанского.

Я молчал.

Ахти жадно отхлебнул из стакана:

– Зря отказался, – указал на меня. – Боль от метки Аяттары ушла бы.

– Ты пленник тут? – кивая на ленту, попытался инициативой завладеть.

Решил сразу уточнить: интересно же.

– А ты наблюдательный малый, – хитро прищурился Ахти. – В какой-то мере, как и любое другое живое существо пленник или заложник положения, так и я пленник – заложник своего положения.

Мудрец хренов… За такие мудрёные и пустые ответы у нас в Академии безжалостно в морду били.

Я прям ощущал, как раздражение нутро карябало. Однако уточнять не стал. Терпел. Чувствовал и видел в его улыбке он моим состоянием наслаждался…

Спросить решил иное:

– Скажи, где мы, Ахти?

Отпил шампанского еще раз. Помолчал минуту.

Я дрыгал ногой, пытаясь задавить в себе нетерпение. Получалось плохо. И это только еще шире его улыбку делало.

Вот же засранец.

– За дверью этого кармана, – решил все-таки ответить он.

– То есть мы в магическом кармане?

– Да.

– А там снаружи Петербург? – повторил я вопрос.

– Да, – Ахти нахмурился, теперь раздражение поразило и его. – Ты что ль туповат? Это было бы очень не кстати.

Улыбнулся.

– Ааа-аааа, – сообразил все-таки, что я издеваюсь.

В эту игру можно играть и вдвоем…

Он мне пальцем пригрозил и ухмыльнулся, показав ряд острых ослепительно-белых зубов.