Легенда о свободе 3. Мастер Путей

Эт’ифэйна сотрясла тело несчастной в последний раз и, судя по всему, ушла уже как полчаса назад. Но бдительность терять не следовало. Его смущало то, что Итика все еще казалась ему весьма привлекательной… синие глаза, рыжие кудряшки… веревка так… обхватила грудь, натянув ткань платья… Хатин поглядывал на Бахима – чувствует ли он нечто подобное? Но тот сохранял каменное выражение на лице, не поддающееся разгадке. Делать такое непроницаемое лицо сам же Хатин его и научил… на свою голову.

Эрси – он сейчас настолько не похож на прежнего Годже Каха, что называть его так не трудно – ликовал. Куда подевалась его слабость? Он чуть ли не танцевал, когда Эт’ифэйна ушла.

– То, что она покинула тело Итики, еще не значит, что им удалось усыпить ее, – испортил ему настроение Тайшиль Стойс, – она могла просто вырваться, несмотря на пояс.

В который раз за сегодня многострадальная дверь резко распахнулась, ударилась с глухим стуком о стену (так она скоро вообще слетит с петель), в комнату влетел… Ото Эниль; степенному флегматичному Советнику совсем не подходило слово «влетел», но так оно и было…

– Победа! – закричал он, возбужденно сверкая глазами.

Кодонак облегченно вздохнул и тут же вновь встревожился:

– Вирд?..

– Жив! Здоров! Правда, мрачен… как никогда…

– Что-то пошло не так?

– В Краю Тин были люди, поклоняющиеся Эт’ифэйне.

Это в самом деле удар для Вирда. Одно из самых тяжелых потрясений… Конечно же он теперь считает себя ответственным за их смерти. Что за дурная манера: навешивать на свою совесть убийства, совершенные не по твоей вине!.. Вирд, Вирд…

Кодонак, теперь уже без сомнений, подошел к Итике и аккуратно разрезал связывающие ее веревки.

– Спасибо за службу, Мастер, – сказал он, подавая ей руку и помогая подняться.

– Это я вам сделала, Советник Кодонак? – Она указала на глубокую, зудящую режущей болью ссадину на его лбу.

– Ты плохо себя вела, Итика… – усмехнулся он, – пыталась нас с Бахимом соблазнить и убить!..