Возрожденный каратель. Том 1

Почуяв его, свирепые звери взревели и обезумили. Те крохи инстинкта самосохранения, что в них оставались, исчезли. И очень скоро к уже имеющимся присоединятся новые, куда более страшные твари.

В глазах Мэй отразился страх. Она знала, что это за средство. Но откуда оно у него? Оно чрезвычайно редкое и даже если найти алхимика, который сможет его изготовить, на одни только ингредиенты потребуется пятьсот золотых и еще столько же придется заплатить за работу.

Мэй знала, что ее ждет, если она не поспешит. Используя весь потенциал Громового доспеха, она прорвала ряды свирепых зверей, и понеслась прочь от этого места.

Она выполнила поставленную задачу. Пускай и ценой жизни всех подчиненных.

И никто не осудит ее за то, что она сбежала. Ведь даже если она бы осталась, это ничего не изменило. Все на той поляне будут мертвы.

Мэй удалось уйти достаточно далеко, когда Громовой Доспех исчерпал энергию. Споткнувшись на ровном месте, она упала, пропахав лицом землю, и больше не шевелилась. Все ее тело парализовало.

Это были последствия применения навыка.

Мэй жадно хватало ртом воздух. Ее поглотили страх и неопределенность. Она была одна и беспомощна. Найдут ее свирепые звери, а значит, выживет она или нет - это от нее уже не зависело.

- Три сотни вдохов и все пройдет. Только бы продержаться.

Прежде она никогда не делала этого, но теперь отчаянно молилась, чтобы небеса сжалились над ней.

Мэй была парализована и ничего не чувствовала. Она не заметила, как продираясь через опавшие листья, к ней тянулись отростки Кислотной Душицы.

Растения-хищника, побеги которого выделяют едкую кислоту. Не почувствовала, как они опутывают ее ноги, а затем туловище, разъедая кожу и мышцы. И только когда они добрались до головы, она поняла, что все кончено и смирилась.

Группа Мэй не вернулась к закату и все посчитали их мертвыми. На следующий день сын восьмого старейшины втайне покинул город, и отправился в Черный Лес, чтобы найти тело жены и похоронить. Он искал ее три дня и три ночи, но так и не нашел.

Вернувшись, он не проронил ни слова и заперся в своей комнате. Его сердце было разбито, а ум опустошен. Он не ел и не пил. Семья всерьез опасалась, как бы он с горя не лишил себя жизни.

Прошел месяц. Вражда между кланами Ран и Джан поутихла. Старейшины обоих сект уже не раз собирались и призывали своих мастеров прекратить бессмысленное кровопролитие. Дело было не только в потерях, страдал их бизнес. А в то же время клан Юн, не участвовавший в этой войне, процветал.