Позывной "Князь" 3

Как сказал отец, тогда Андрей Леонидович даже и слушать не захотел про аренду и уж тем более, покупку земель.

— Хорошо, десять. С пролонгацией. И вином, — вздохнул он.

— Подготовьте все необходимые бумаги и пришли их мне. Прошу меня простить, дела зовут.

— Понимаю, спасибо за ваш визит. И передайте Ивану Станиславовичу...

Ларионов замолчал, а потом скрестил руки на груди.

— Ничего не передавайте, — закончил он фразу. — До свидания.

Я кивнул, и мы с Лерчиком покинули его кабинет.

Едва мы вышли из дверей поместья, к нам подбежала Ирина Борисовна.

— Ваше высочество, подождите, пожалуйста! — она вынырнула из-за густых кустов сирени. — Я вас караулю тут.

В ее голосе сильнее прорезался акцент, и она все время оглядывалась на окна поместья.

— Что случилось?

— Я хотела бы извиниться за поведение моего мужа! Он когда слышит фамилию Эгерман, то у него резко меняется поведение. Ваш батюшка приходил к нам лет пять назад... — она вздохнула. — Поскандалили. Чуть не устроили некрасивую драку, еле растащили их.

— Они взрослые люди, должны сами разобраться, — ответил я. — Зря вы им тогда не дали возможность выяснить отношения.

Она поджала губы, и ее глаза увлажнились.

— Я собираюсь с отцом съездить, посмотреть участок, чтобы наметить план будущих построек.

В ответ она кивнула, и, не прощаясь, скрылась в дверях поместья.

— Что ты задумал? — спросил молчавший до этого Лерчик.

— Я? Ничего, — пожал я плечами. — Я действительно хочу поехать с отцом смотреть землю, которую собираюсь взять в аренду.

— Думаешь, Ларионов приедет?

— Уверен. Его тяготит ссора. Иначе бы он так быстро не согласился на сделку. Осталось только уговорить отца поехать.

— В крайнем случае заморозишь его и доставим тайно! — усмехнулся Лерчик.

— Думаю, ему просто можно не говорить. Если скажу заранее, он взбесится и будет накручивать себя всю дорогу. Земля мне все равно нужна. А их ссора будет мне только мешать.

— Ты прав, они должны разобраться сами.

***

Степан Николаевич Соколов сидел в небольшом кафе недалеко от главной городской площади, пил горячий отвар, заедая его сладкой выпечкой.

Ему впервые не нужно было думать о деньгах, и он вовсю этим наслаждался.