Порождение Истерии

Вильям же среди них не был кем-то выдающимся, став главой района, по большей части благодаря тому, что мог общаться с Исидором. А сам по себе он не обладал подавляющей силой. И так уж вышло, что Иван Петрович, который и сделал ставку в один миллион, с отрывом превосходил его в данном аспекте. Про Лолу вообще не стоит говорить.

Потому они были вынуждены уйти ни с чем, довольствуясь лишь косыми взглядами в сторону партера Ивана. Однако Вильям не мог не злиться, потому задал вопрос ведущему, даже не пытаясь скрыть гнев в своём голосе:

– Алан, да как ты вообще посмел устроить весь этот фарс?

– Что? Хочешь и со мной подраться? – ведущий ответил вопросом на вопрос, принявшись театрально боксировать.

Конечно же, у Вильяма не было подобного желания, так как он решил не вступать в конфликт даже с Иваном, что уж говорить об Алане. Так помимо этого, с последним лорд имел весьма тёплые отношения, потому что двадцать процентов со всех сделок «Дома Свободы» отходило к нему в карман.

Исходя из этого, Вильям решил промолчать, однако Алан не собирался заканчивать разговор:

– Это называется аукцион. Ты либо поднимаешь ставку, либо можешь уходить, так как мы всё равно уже заканчиваем.

– Ох-х, – устало вздохнув, Вильям, естественно, дал новую ставку. – Пять миллионов!

– Поднимаю до десяти миллионов! – не собиралась уступать Лола.

Всего после нескольких предложений сидящие на первом этаже, давно превратившемся в зрительские места, полностью стихли.

Конечно, здесь присутствовали лишь люди, находившиеся минимум на седьмой, однако для тех из них, кто лелеял надежду достичь восьмой или даже девятой, это было целым состоянием, которое они не готовы потратить на парня, хоть и красивого, но невероятно слабого. Луку даже полы мыть не отправишь, так как тот быстро сдуется, проработав всего пару дней без передыху.

А главное, что торги не собирались останавливаться на достигнутом. Ставки продолжали расти, но в один момент Вильям встал с кресла, громко постучав по перилам, тем самым привлекая всеобщее внимание. Сняв с пальца одно из колец, словно отрывая от тела, он бросил его Алану.