Церис

– Ой, не могу…А-ха-ха-ха!

Я смотрела на него и не могла сообразить, что его так развеселило.

– Признаться, это не мое. Я позаимствовал золото у жены. – вытер он слезы и наконец начал успокаиваться.

Блеск и сияние тут же исчезли, словно никогда их и не было. Я почувствовала себя странно. Эйфория до сих пор блуждала по телу, но… я осознала, что передо мной оказывается сидел альфонс.

– А-ха-ха-ха-ха! – упал он под стол. Только я не понимала, над чем он смеялся. Вскоре до меня начало доходить, и улыбка сама собой натянулась на лицо.

– Определенно жена у меня богатая личность. Но и я тоже крут. Одну сокровищницу я точно имею, забитую доверху золотом.

На секунду представила это и… помотала головой, рассеивая морок. Я все равно не смогу представить насколько богатый человек передо мной сидел. Выбросив странные и не переведенные на понятную мне валюту суммы из головы, я решила, что это очень-очень много и бедным умам, как мне, до этих сумм ой как далеко.

Вытерев рот от жира, взяла приставку и включила телевизор.

Первое, что я увидела – это гонки. Две машины красного и синего цвета стояли на старте и ждали, когда нажмут педаль. Тут одна машина оторвалась и полетела вперед, мой соперник решил продемонстрировать навыки, и тут мне захотелось выиграть. Нажав на лапку, машина оторвалась от старта. И практически через пару секунд я врезалась в препятствие и перевернулась. Гейм Овер.

Так мы просидели до вечера. День прошел весело и задорно, ведь мы играли и играли, а потом к нам снова пришел тот страшный дядька с новой бутылкой алкоголя, и еще с кем-то.

В стеклянную дверь постучали, и мы включили свет. Аристиан закатил глаза, он точно не ожидал, что сосед вновь припрется в наш дом, только теперь с ещё одним человеком – мальчишкой примерно лет семи в свободных бриджах.

***

Холодный ветер обдувал белое лицо статуи в полный рост. Сотканная из камня умелым мастером одежда для почившего наследника княжества обрамляла хрупкое мраморное тело. Женщина с черными распущенными волосами, что ранее были собраны в высокую прическу, в утянутом корсете черном платье и голыми ступнями, что зарывались и хрустящий белый снег, стояла и смотрела на камень, что не мог стать живым.

По её лицу прокатилась крупная капля воды, что тут же заледенела.