Последний мир. Том 2. Печать Протеуса.

Чем больше дискомфорта, тем быстрее, всё просто.»

Замечание про посещение регионов закрытых для обычных людей, стало вишенкой на торте и я решил довериться рекламе помощницы. Ну, а мысли о «дискомфорте» ради развития, я пока отбросил. Звучало на самом деле не столь уж и «рекламно», но не верить в рекомендацию спутницы, смысла тоже было мало.

И мысленным взором я выбрал: «Адаптация».

— Мудрое решение, — голос Ирис добрался до моего сознания в виде удаляющегося шёпота.

В то же время, системные интерфейсы пропали, передо мной вновь предстал город.

Та же улица, но уже другие люди. Стражники о чём-то беседуют с горожанином. Пожилая пара бредёт до дома с корзинками полными продуктов. Местные птицы, любящие сидеть на карнизах и гадить, выполняют свою работу пытаясь попасть на шлем проезжающему всаднику. А над обрезом городской стены, через трещину в камне видно как тьма ночи, медленно накрывает близлежащий лесок.

— А тут умиротворяюще, — тихий голос не разорвал мою спокойную меланхолию созерцания, но вплёлся в неё словно золотая нить в панно, украсив его и обозначив новую грань композиции.

— Хорошее место, чтобы побыть наедине с собой, — пока я говорил, Мари подошла к окну, заняв место у соседней рамы. — Обдумать случившееся. Осознать настоящее. Прикинуть, что делать в будущем.

— И как происходит осознание? Уже есть понимание будущего?

Девушка не давила, но в её вопросах слышалась плохо скрываемая заинтересованность, а также волнение.

Я молчал. Никак не комментировал. Просто ждал.

За месяц, я достаточно узнал её, чтобы понять: она сильна, очень сильна. В её душе сокрыт стальной стержень и воля воина, которого не сломили годы рабства.

Но ещё в глазах Мари всегда скрывалась печаль, а после полученных Дереком увечий она заметно труднее стала её сдерживать.

Спрятанные в глубине души чувства так и норовили сломить волю.

Запечатанные в тюрьме решимости сражаться до последнего со всем миром и затопленные морем непролитых слёз. Слёз, которые всё никак не могли скатиться и дать девушке наконец-то освобождение.

Смотря ей в глаза, я наблюдал, как негативные эмоции с каждым ударом сердца становились всё сильнее, разрывая её душу. Морщинки на лбу, плотно сжатые кулачки, всё это являлось трещинами скованных чувств.

— О, она задала хороший вопрос.