Тизхар Отступник

— Что такое?

— Раз ты решил не идти с нами, мы просим сохранить в тайне всё, что мы тебе сказали.

— Договорились – ответил Аттаб и протянул Дивикону руку.

Дивикон пожал руку и, надев капюшон, ушёл, растворившись в темноте. Рукопожатие этого странного человека было лёгкое, почти невесомое, отчего Аттаб ещё больше убедил себя в том, что это были не настоящие люди, а духи или призраки – поверить в истории о стране в непроходимых лугдунских горах существует целый неизвестный народ Аттаб не мог.

Прежде чем он успел проснуться, асаг успели оттащить его достаточно далеко от лагеря, и он оказался в центре долины, на середине пути между лагерями воинства Нурагии и тенесков.

В свете луны было видно поле будущей битвы – каменистая равнина, которая уже завтра обагрится кровью павших воинов. Нужно было срочно вернуться в лагерь, чтобы его отсутствие не вызвало подозрений – вряд ли даже самый суеверный советник царя поверит, что его стража унесли в сторону лагеря врагов какие-то духи.

Возвращение в лагерь вызвало у Аттаба возмущение – приближаясь к его огням, страж ожидал, что как только он окажется в нескольких десятков шагов от лагеря, его тут же схватят часовые и приведут к царю, перед которым придётся оправдываться.

Перешагивая через тела в пропахшем дымом и алкоголем лагере, Тизхар вышел к стоянке ларанаев – у наёмников уже было какое-то подобие дисциплины: палатки были обнесены кольями, за которыми расхаживали часовые, один из которых даже с усмешкой выкрикнул: «Слава царю Тизхару!» увидев блуждающего Аттаба.

Ополченцы по большей части ещё не спали – пользуясь свободным моментом, торговцы, прибившиеся к ополчению на пути в Басбидир, стремились распродать свой товар, пока тех, кто мог бы заплатить за него, не стало меньше.

В центре лагеря возле царских шатров, Аттаба встретил один из его сослуживцев, который с недоверием посмотрел на стража, шатавшегося без дела в ночной час.

— Аттаб, подойди сюда, на пару слов.

— Что такое?

— Что ты делал за лагерем?

— Выходил свежим воздухом подышать – ответил Аттаб.

Страж огляделся и, убедившись, что его никто не слышит, приблизился к Аттабу.

— Да кого ты обманываешь, всей страже известно, что ты молился своему божку с какими-нибудь простолюдинами.

— Слушай, кому я молюсь не твоё дело.

— Да, не моё.