Эй ты, бастард! Том III

Под осуждающий взгляд Косаткина… только, как-то странно блеснули в этот момент его глаза.

Словно там хохотали бесенята!

Пройдоха старый.

Я уже всерьёз начал подозревать, что он собирается выдать свою дочь за меня. Тогда многие из его былых действий выглядели логично. Как, например, отправка Тани на Изнанку с амулетом связи.

— Пришли, — глухо сказал Косаткин, прерывая мои мысли.

Мы остановились перед высокой скалой. Чуть прикрытой туманом.

— Точно здесь? — спросил я.

— Да. Здесь я слышу её песнь, — он повернулся ко мне.

— Видимо, затворничество ей совсем надоело, — без веселья пошутил я.

На всякий случай я достал пару пару иголок Златика. Он их отдал мне, настоятельно требуя, чтобы я сохранил их в целости и сохранности! Иначе он мог ослабнуть.

Я его заверил, что они не пропадут.

Взяв иголками между пальцами обеих рук, я чуть ослабил хват. Тогда они пришли в движение.

Словно стрелки компаса, они повернули в одно и то же место. Как раз на эту скалу.

— Идём, — заявил я, возвращая иголки в карманы.

— Да, граф Кальмаров! — исполнительно ответил он.

Мы подошли к скале. В ней скрывался едва заметный чёрный проход, прямо вглубь.

Косаткин остановился в раздумьях. А Таня только прижалась ко мне сильнее.

Да, мне тоже было немного не по себе от этого места.

Оттуда веяло холодом морской бури. А в Истинном Виденье я распознал насыщенные волны светло-голубой силы, идущие из прохода.

Цвет тропического моря…

Точно такой же, как цвет в глазах Тани.

— Всё будет хорошо. Я спасу тебя.

На мой голос она обернулась мгновенно. Внимательно посмотрела мне в глаза и перестала дрожать. Наоборот, чуть-чуть улыбнулась.

— Я верю… граф мой.

Взяв в руки прихваченный заранее макровый фонарь, я сделал шаг вперёд. Таня не отрываясь от моей руки семенила рядом. А Косаткин, наконец, преодолел все сомнения.

Вот что творит пример!

В голове тут же пронеслись воспоминания. Как я повёл своих псионических боевых братьев вперёд, в битве за Берлин.

Тогда нас окружили и должны были вот-вот уничтожить перекрёстным огнём.

Но я выгадал момент. И бросился на прорыв, вдохновляя примером своих людей.

Наш натиск был стольк силён, что мы обошлись без безвозвратных потерь. Правда, пришлось самому живучему из нас — Троллю — приделывать руку. Но он хохотал, приговаривая что новая отрастёт.

Безумный весельчак.

— Граф, почему вы улыбаетесь? — тихо спросила Таня, пока мы шли через узкий проход во тьме.