Минский. Бойня у телепорта

На мгновение повеяло холодом, в радиусе метров десяти вокруг нас образовывался купол невидимости. Сразу же один из бойцов Гаврилова подошёл к капитану и доложил о восстановлении защиты.

***

Через полчаса в защитном куполе мы все едва разместились.

Буквально через пять минут после того, как я оказался в лагере, сюда привели моих друзей. Слава четырём, у них ума хватило не оказывать сопротивления пограничнику имперской службы. Нас разместили рядом и накормили. Медик осмотрел повреждения Семёна и намазал оставшийся от жала рубец какой-то целебной бурдой.

Когда же лекарь осмотрел меня, то обнаружил лишь небольшой рубец на месте ножевой раны. Он выдал небольшую склянку целебного зелья и с чистой совестью удалился, оставив меня перед дилеммой: пить его или оставить на потом, авось ещё пригодится.

Наш дровосек Семён, не теряя времени даром, начал вытачивать новую рукоять для своего тесака. Где он достал для этого дела дубовую ветвь, я даже не хотел узнавать. Но уже через пятнадцать минут кропотливой работы, она начала принимать узнаваемые формы.

В лагерь подтягивались бойцы пограничной службы телепорта. Их здесь было четырнадцать человек. Ещё четверо следили за перемещением сил князя Крупского. Минут через двадцать тут оказалась ещё дюжина офицеров Пермского гарнизона.

Как только все собрались в лагере, мы стали невольными свидетелями семейной сцены Гавриловых. Старший брат Филипп перед всеми отчитывал и обвинял младшего, Анатолия.

— Ты чего себе позволяешь? Да как ты вообще посмел так подставлять нашу семью? — начал орать Филипп, как только увидел брата.

— Фил, давай потом.

— Ты не увиливай. Я, значит, здесь в лепёшку расшибаюсь, чтобы тебя распределили поближе ко мне, хочу за тобой присмотреть. А ты меня подставляешь?!

— Давай отойдём, — Анатолий попытался взять брата за рукав и вытянуть из купола, — давай не при всех.

Капитан недовольно отодвинулся.

— Семь лет моей безукоризненной службы сейчас твоей выходкой будут стёрты в табеле родов, это же самовольство и прямое неисполнение приказов, — Филипп ладонью потёр лоб, потом посмотрел вверх на небо.

— Фил, хватит! — твёрдо на одном дыхании выпалил Анатолий. — Тебе сейчас не пятнадцать, а мне не семь. Довольно уже меня опекать! Я здесь прежде всего потому, что служу на благо нашей империи и рода. Пора уже дать мне свободу и возможность решать за себя.