Кодекс Крови. Книга ХI

— Я не бог, а ты дважды пыталась убить моего сына. За всё в этой жизни нужно платить. Нужно было думать раньше.

Я наблюдал, как Инари выжигает инородной магией. Кицунэ выла и рыдала, а под конец и вовсе решила отгрызть себе лапы, лишь бы вырваться из смертельной ловушки.

«Вкусная! — послышалось от ковчега. — И сильная! А мы точно должны её убивать? Перспективная самка!»

«Точно! Не выпьешь ты, сверну шею я», — поставил я точку в этом вопросе.

«Экий ты кровожадный! Что ж тогда сам не выпил?»

«Это путь в никуда.

«Ну и зря! Вку-у-усно!» — промурлыкал ковчег, продолжая трапезу.

***

Тэймэй почувствовала это даже в другом мире. Инари умирала и пыталась тянуть силы из всех своих последователей, чтобы продлить себе последние мгновения жизни.

«Йорд, ты можешь перенести меня к мужу?» — почему-то Тэймэй была абсолютно уверена, что агония богини иллюзий — дело рук Михаила.

«Могу, но там условно „опасно“, — ответил защитник. — В случае грозящей опасности вы будете перенесены в безопасное место».

«Как скажешь, — согласилась со всеми условиями Тэймэй, лишь бы увидеть умирающие глаза той, кому верила беззаветно и кого также люто теперь ненавидела.

Как ни странно, но Йорд перенёс иллюзионистку на крышу Башни крови, где у самого накопителя корчилась богиня Инари, скулящая от боли и отгрызающая себе лапы. Тэймэй столь кровавая сцена даже не покоробила. После того, как иллюзионистка держала в руках отрубленную голову матери, она хотела лишь одного — мести.

— Помоги мне! — донесся до Тэймэй приказ богини.

Иллюзионистка расфокусировала взгляд и побрела в сторону Инари словно была не в себе. Раскачиваясь из стороны в сторону, Тэймэй держала ладонь на рукояти родового княжеского меча.

«Верь мне. Мне это нужно! — попросила иллюзионистка мужа по кровной связи. — Веди себя так, будто меня здесь нет».

Пока Вишнёвая Кицунэ торговалась с мужем, тот был глыбой непоколебимости и безразличия.

Когда до цели оставалось меньше полуметра, пришёл ещё один приказ от богини:

— Убей его!

Одна лапа кицунэ уже валялась рядом, кровь хлестала из искалеченной конечности, но богиня не сдавалась.

Чего стоило Тэймэй удержать безразличное выражение лица, знают только боги. Но когда она взглянула в паникующие глаза богини, то испытала ни с чем не сравнимое удовольствие.