Демонолога вызывали? Том 1

— То есть это…

— Пятнадцать лет, мой дорогой друг.

Я остановился у двери, из-за которой все также доносились редкие глухие звуки ударов. С моей стороны на створке кружила розовая круглая печать из символов, сплетенных между собой. Она двигалась, как живая, оберегая эту деревянную рухлядь от разрушения.

Я набрал воздуха полные легкие. Мыслеобраз. Замах ногой для пинка.

— Ты опять за свое, Марк? А вдруг завтра снова бесы на тебя нападут, а у тебя ни капли энергии, а?

— Ruda!

Глава 14. Враг моего врага

— XIV —

Створка сорвалась с петель и вылетела с треском.

Если бы в этот момент стоявший за ней рейдер Рамона не махнул рукой и не отошел отдохнуть в сторонку, то его однозначно смело бы с пути и размазало по дальней стене тонким слоем.

— А… кх…о, — только и выдавил из себя он.

То ли внезапность моего появления, то ли сам факт, что из схватки живым вышел я, а не стригой, поразили его до глубины души. Что именно, я не знал, да и не хотел знать. Но заметил, что глаза у парня были круглые и блестящие, как две серебряные монеты.

Ни дать ни взять олень, застигнутый врасплох на водопое. Вскоре к нему присоединились остальные. Торопливый шепот раздался за спиной.

— Живой, смотри-ка!

— Рехнуться можно!

— А не гонево ли это? Я слышал, что вроде как некоторые стрыги и людьми притворяться способны, мороки наводить.

— Некоторые дураки тоже умными неплохо притворяются, у тебя даже получалось пока что.

— Где сама стрыга-то, не видать? Сдохла?

— Если так тянет убедиться, сходи и погляди.

А я туда ни ногой.

Губы поневоле разошлись в усталой ухмылке. Как ни крути, а люди не меняются. По своей природе они склонны любить всевозможные зрелища, даже если они опасны. Особенно — если эту опасность переживает кто-то другой.

— А я совсем позабыл это чувство! — шепнул бесенок в ухо, — помнишь, сколько людей собиралось, когда приходилось в черте города работать? Оцепление не справлялось. В задних рядах даже ставки делали. Только ты был не слишком популярный — много денег не заработаешь, потому что исход почти всегда предрешен.

Его бубнеж сливался с говорком рейдеров в один гул, и я не обращал на него никакого внимания. А только молча шел вперед. Шаг, еще шаг. Под подошвами хрустела пыль, хрустальное крошево, оставшееся от упавшей люстры, мелкие щепки. Ветер, задувавший сквозь выбитые окна, старался забраться мне за шиворот костюма. «Ты знаешь, что должен сделать„ — будто бы говорил он.

Я действительно знал.