Дионисов. За власть и богатство! - I

Ещё треть — в фонд благородных девиц, отчаянно борющихся с пьянством в колониях, госпожи Крестовоздвиженской…

В зале раздались смешочки. Вероятно, многие уже знали, кто она такая, и поняли остроумность моего решения.

— А ещё треть — я жертвую в фонд ветеранов Третьего Австралийского конфликта! Угощаю всех!

Треть пачки я торжественно вернул крупье, то есть, администратору. Народ мне зааплодировал.

А вот Замойский не стал, сидел, скрестив руки на груди. За первым своим столом я разговорился и узнал, чей был контейнер и чьи были бутылки, который распотрошили ревизоры во время досмотра.

Наверное тогда он злобу на нас с Ангелиной и затаил.

За столом мне в этот раз откровенно везло. Я сперва спустил полторы тысячи, оставшись с жалкими пятью сотнями, но уже через полчаса собрал четыре.

— Эй, французишка, не желаешь уже начать сыграть по крупному? — хмуро предложил Замойский в перерыве, перекрикивая музыку из магнитофона — Садись за наш стол. А то у тебя должок.

— Ты, наверное, что-то путаешь. Никакого “должка” у меня перед тобой нет.

— Думаешь, я не знаю, что Ангелина твоя спасала Штирцей? — процедил он прямо мне в ухо. — Я всё понял. Уже потом. А я потерял алкоголя на полмиллиона. Я это так не оставлю. Так что садись играть.

— Давай уясним сразу, Антоша, — проговорил я. — Я сяду с тобой за стол. Но должка никакого нет, мы с Ангелиной спасли и твою, и мою задницу. Если бы они остались ещё на пару суток, то разнюхали бы, кто везёт алкоголь. И тогда простой потерей груза ты бы не ограничился.

— Ты меня жизни учить вздумал, да?

Обстановку разрядила Омелия фон Огюст, выбравшая в этот момент наш столик и усевшаяся в это раз напротив.

— Ох, я в прошлый раз сорвала такой куш, такой куш… И убежала, когда всё это началось! Я боюсь, что сейчас весь его проиграю и растеряю! Вы, наверное, считаете меня воровкой, да?

— Что вы, что вы, прекрасная Омелия, — расплылся в комплиментах усатый седой господин. — Я бы никогда не подумал сказать про вас такое…

Игра началась. В итоге первым из-за стола вылетел я, за десять конов, продув всё, что было накоплено на первом.

И она второй вылетела из-за стола. Подхватила меня под руку и по-хозяйски повела к выходу.

— Этот Замойский — скользкий тип. Но он абсолютно не умеет проигрывать, — усмехнулась она.

— Тем не менее, вы ему проиграли, Омелия.