Страж Кодекса. Книга VIII

До оскорблений не дошло, но тон их повышался, что привлекало внимание остальной толпы. И ведь минутой ранее эти двое улыбались друг другу.

Лицемерие. Сплошное лицемерие и лизоблюдство.

Мне приходилось бывать на приёмах во дворцах по приглашению. В основном, после выполненного заказа, когда короли и императоры были столь добры, что устраивали грандиозные пиры. Но я не люблю этого. Мне по душе находиться в бою, проливать кровь и охотиться на тварей, от которых обычные люди убегают в ужасе. Либо же торчать в каком-нибудь кабаке, где публика проста и понятна.

Там среди моряков, головорезов и ублюдков мне проще. Нет лицемерия, нет фальшивых улыбок.

Пусть я и был главным лицом этого праздника - но это пока - ко мне никто не подходил. Бывали исключения, как только я попал во дворец и поздоровался со всеми знакомыми, но больше никто. Люди сторонились нас, будто чувствовали, что не стоит подходить. Точнее, они сторонились именно меня.

И правильно делали. После разговора с Орочи, поиском информации о Паладинах и Безымянном мой внутренний зверь проснулся и больше не засыпал.

По выходу из Африканского Эпицентра он затих, да и нужды в нём не было, а теперь включился. Домочадцы уже прочувствовали это на себе, в особенности Генерал, который стал меня избегать. Мало ли, что мне взбредёт в голову в таком состоянии. Вдруг решу прикончить Похоть, которую тот держит под замком.

Лилит с девочками помогали, оставшись довольными после прошедшей ночи, что отчётливо виднелось сейчас по улыбке Маши, но это не урезонило меня полностью.

Хотелось действовать. Разобраться во всей этой ситуации и успокоить внутреннего зверя, вернувшись в прежнее русло.

Будь здесь Гранд Мастер Вульф, то, скорее всего, отправил бы меня подальше из крепости и послал бы охотиться на какую-нибудь опаснейшую тварь. Что-что, а он отлично знал это моё состояние и эффективность, которая следовала за ним.

Вдох-выдох, Райнер, а то на тебя уже косятся. Хватит смотреть на этих аристократов, как на добычу.

Непроизвольно из груди вырвался тихий утробный рык, резко отбивший желание у парочки молодых благородных подходить к нашему столу, и я вновь обернулся к закускам.

— Всё хорошо? — обеспокоенно спросила Маша. — Ты со вчерашнего дня сам не свой...

— Не люблю подобные вечера, — ответил я. — Да и мысли о другом совсем.

— Ничего. Как только закончится всё, поедем домой, — погладила она меня по плечу.

Сам не свой... Помню, как мои братья хохмили по этому поводу.