Цена Железа

За такое «наниматель» точно спасибо не скажет, да и вообще нехорошо получится.

***

Мужчина стянул маску из смолы и мрачно оглядел побоище в лагере. Вечерний ветер треплет серые волосы, а холодные голубые глаза опасно сузились. Всё идёт не по плану, не критично, но раздражает. Трое посвящённых убиты, как и все наёмники. Более того, двое сбежали.

Форы у них несколько часов, но этого достаточно, чтобы затеряться в горах. Тем более, если они смогли убить десять человек менее чем за двадцать минут.

— Любопытно.

— Пробормотал мужчина. — Неужели и в этом поколении есть достойные воины?

За спиной протяжно загудело. Седовласый повернулся, пелена хмари вдали от лƒагеря, вспучивается. Массивный пузырь поднимается, подставляя кожаные бока лучам заходящего солнца. Наросты плоти подрагивают, будто радуясь чистому воздуху. Лицо ракшаса утратило всякое сходство с человеческим, у него даже глаз не осталось. Только спиральные раковины на поверхности «шара» и отростки.

Вместе с ним из хмари медленно поднимается нагруженная корзина.

В которой сидят двое посвящённых. Добыча, тысячи лет не видевшая солнечный свет, представляет собой матовые стеклянные шары. Содержимое же, ценнее любого металла.

Мужчина помахал рукой и сделал условный знак. Он отправляется в погоню, люди, что явятся за ним, уберут лагерь и скроют все следы.

Глава 13

День входит в разгар, с горных пиков тянет холодным ветром, что запутывается среди деревьев. Редкий лес наполняет склон скрипом и шелестом. Мощно пахнет хвоей и смолой.

Шанти выбился из сил и едва поспевает за Арджуной. Шраман вынужденно остановился, оглянулся. Парень едва передвигает ноги, хватается за деревья, из груди вырывает клокочущий сип. Лицо красное и пот стекает по тонкой шее.

— Мне... передышка... — Прохрипел Шанти, голос сорвался и стал болезненно тонким.

Завалился набок, перевернулся на спину, раскинув руки. Грудь часто вздымается, и грохот сердца перекрывает шелест ветра. Шраман опустился на корточки, посмотрел вниз по склону, на каменистый участок.

Граница, отделяющая земли людей от царства Железной Чумы. Впрочем, частенько нарушаемая в обе стороны.

Мысли роятся, как летняя мошкара, раз за разом возвращаются в хмарь. Перед внутренним взором встают убитые чужаки. Шраман вглядывается в их глаза, рассматривает костюмы и не может понять, как они сделаны. Манера движения, готовность убивать...

Шанти с трудом сел, смахнул пот с лица и огляделся с открытым, как у собаки, ртом.