Цена Железа

— Поживи с моё. — Буркнул попрошайка и с опаской посмотрел вслед путнику, высунувшись из переулка.

Лохмотья сместились и открыли жуткий шрам на шее, похожий на пятерню.

— Поживи с моё. — Повторил старик, повернулся к воришке и добавил громче. — А ну, брысь, с меня, на сегодня хватит очищения кармы.

— Ты мне нож сломал... — Пробормотал парнишка.

— А нечего было в живот тыкать. Брысь и больше глупостей не делай.

***

Арджуна вышел на главную площадь, широкую и выложенную цветным камнем. Здесь кипит жизнь, торговцы выкладывают товары на прилавки, чудаковатые артисты готовятся выступать.

Пахнет уличной едой, благовониями и слегка навозом от далёких стойл. На ветру подрагивают полотнища цветастой ткани, зачастую украшенные причудливым геометрическим узором и бахромой.

В центре стоит статуя из дикого гранита, изображающая мужчину с пышной бородой. Возле неё стоят лысые монахи-послушники в рыжих одеяниях. Двое молятся, а остальные поочерёдно швыряют в статую гнилые овощи. Заинтригованный шраман подошёл к ним.

Судя по сноровке и отрешённым лицам, монахи занимаются этим далеко не первый раз.

— О, почтенные, кто этот мужчина и чем заслужил такое отношение даже в камне?

Метатели повернулись к нему, а молящиеся будто и не заметили. Оглядели, прищурившись, кшатри крайне редко замечают будущих брахманов. Да оно и к лучшему.

— Уважаемый не знает?

— Боюсь, я здесь лишь путник. Так что нет, не знаю.

— Это был ужасный человек! — С готовностью заявил самый молодой. — Ужасный!

Он и одет неряшливо, видимо, только недавно стал послушником.

Даже обрит будто наспех, в неровностях черепа темнеют волоски. Сам старался, вон у уха темнеет свежая короста.

— Мы лишь отгоняем его дух и молим небеса, чтобы он никогда не переродился человеком. А был заперт в колесе Сансары и никогда не достиг мокши!

— Вот как... должно быть, он был действительно ужасающ. — Пробормотал Арджуна, вглядываясь в перепачканное гнилью каменное лицо, — есть в этих грубых чертах что-то знакомое.

— Истинно! Джаганнатх был истинным асурой, ракшасом среди ракшасов!

Один из молящихся прервался и, повернувшись, влепил молодому подзатыльник. Зашипел, страшно расширив глаза и кривясь:

— Молчи! Нельзя произносить это имя! Приманишь злого духа.

Арджуна сдержанно кивнул, едва удержал ухмылку.

— Действительно. Позови, а он и явится. Имена обладают страшной силой.

— Простите... — послушник склонил голову и ткнулся лицом в сложенные ладони.