Не грози Дубровскому! Том 12

До сих пор не понимаю, как ты умудрился к ним в тыл пробраться? — Петруха уложил заготовку на наковальню и принялся лупить по ней молотком.

— Никогда не понимал, зачем кузнецы лупят по заготовкам молотом? Можно ведь и другим способом придать железяке нужную форму, — задумчиво сказал Степан.

— Так-то оно так. Но внутри стали происходят куда более интересные процессы, чем снаружи. При ковке выбиваются шлаки, сбивается окалина, уходят пузырьки воздуха, заготовка становится равномерной по составу. А это, в свою очередь, очищает металл и делает его прочнее.

— Вот как. Не знал этого, — почесав бороду, сказал Степан. — А по поводу некроманта всё просто. Помнишь, у нас были стенобитные орудия?

— Конечно помню, я же их и собирал.

Дзынь, дзынь - разносились ритмичные удары молота по кузне.

— Когда мертвяки взяли нас в кольцо, я понял, что рубиться с ними нет смысла. Это потеря времени и маны, которой к тому моменту и так не осталось. Ну, я и залез в корзину катапульты и резанул канат.

— Ха-ха! Ну ты и псих! Тебя должно было выбросить метров на тридцать вверх. Как ты не подох от такого приземления?

— В последний момент использовал порыв ветра, пытаясь оттолкнуться от земли. Вышло паршиво. Сломал три ребра, а потом ещё месяц делал вид, что я в полном порядке. Зато смог подобраться к некроманту и снести ему голову.

— Да, хорошие были деньки, — мечтательно протянул Петруха, запихнув заготовку в масло, которое тут же забурлило, выбрасывая в воздух клубы дыма.

Друзья травили байки без устали, а остальные кузнецы слушали истории и давались диву, как эта парочка умудрилась выжить в жерле русско-японской войны. Спустя пару часов работа была завершена. Петруха удовлетворённо кивнул и протянул Степану шпагу.

— Держи. Косоглазые черти научили меня делать рунические клинки, усиливающие способности владельца. Прибавка не сказать, что большая, но всяко лучше твоей железяки, — сказал Петруха, презрительно кивнув в сторону потрёпанной шпаги Степана.

***

Вы когда-нибудь сражались с человеком настолько жаждущим победы, что он готов умереть ради неё? Я сражался с такими, причём множество раз. Вот только обычно причина сражений была весома. А сейчас передо мной стоял Львович, готовый умереть ради того, чтобы выдать замуж собственных дочерей за меня. Идиотизм. Ха-ха! Впрочем, я такой же, как и он.