Рюрикович 2

Похоже, мой удар нарушил его связь с главарём Омута и теперь клыкохваты не подчинялись уже рогатому шаману. Они снова вернулись к своему природному состоянию и теперь начали атаковать всё, что видели перед собой.

Крокозавры всё также упрямо двигались вперёд, к сидящему на заднице главарю, а бурлящая вокруг них вода окрашивала каменную кожу в непередаваемый оттенок зари.

Зато неожиданная смерть шамана привела к неплохому результату – клыкохваты перестали стремиться к переходу, акцентировавшись на упорных подобиях аллигаторов.

Крокозавры били хвостами, щёлкали клыкастыми пастями, находили жертвы и отбрасывали их прочь, чтобы другие пираньи на ножках могли растрепать своих товарок.

Крокозавры ползли к главарю Омута.

Мы с медведем продвигались следом за ними. В это время главарь клыкохватов поднялся на лапы, нахально зевнул и уставился на нас. Я готов был поклясться, что в холке эта тварь не меньше медведя.

Но я-то не был один! У меня были крокозавры и... Ох и ничего себе!

Один из крокозавров неожиданно замер на месте, а потом начал крутиться, словно щенок, пытающийся поймать свой хвост. Его собратья уставились на каменнокожего, пытаясь понять – что с ним происходит.

Неожиданно крутящийся монстр подпрыгнул вверх, выпрямился стрелой, а потом рухнул вниз. Он затих, без движения. Из приоткрытой окровавленной пасти показалась тупая морда клыкохвата.

Эти твари смогли додуматься проникнуть внутрь крокозавра и убить его изнутри? Почти как охотники, только вместо гранаты были использованы клыки и когти!

– Миша, похоже, что я поторопился оценивать их умственные способности, – сказал я больше сам себе.

Однако, медведь рыкнул, как будто соглашаясь. На наших глазах оставшиеся клыкохваты рванули в пасти крокозавров, как будто увидели внутри самую вкусную на свете еду.

Глуповатые крокозавры даже обрадовались, что враги сами наступают со стороны пасти, а потом.

Главарь уродцев оскалился, глядя на падающих врагов, а потом побежал в нашу сторону. Его размашистый бег был невероятен. Казалось, что он едва касается ряски, а лёгкие волны расходились как будто от прикосновений водомерки.