Наследие Разрушителя

Конечно, о длительном запое и попытке суицида я скромно промолчал, начав историю непосредственно со своего знакомства с Доро. И это в любом случае гораздо больше, чем поют менестрели. Впрочем, может, уже и не поют. Вряд ли кто-то вспоминает вышедшего в тираж героя.

К тому моменту, когда я закончил рассказ, солнце успело скатиться к самому горизонту, и мы почти достигли зиккурата, при ближайшем рассмотрении оказавшегося гораздо большим, чем казалось издалека.

Вопреки ожиданиям, Ромка вопросов задавать не стал, ограничившись емкой фразой из одних непечатных, совмещавшей восхищение с недоверием.

Какое-то время мы шли молча. В сгущающихся сумерках были слышны лишь наши шаги, к которым примешивался еще какой-то звук. Странный звук, словно вода шумит. Хотя откуда ей здесь взяться? Я принялся вертеть головой, пытаясь понять, что происходит. Ромка, занятый тем же, толкнул меня локтем.

— Там, — ткнул он пальцем куда-то вниз.

Я опустил глаза.

С обеих сторон от дороги, прямо из трещин в грунте били родники.

Рассуждать о том, накроет ли она дорогу, и если да, то как быстро это случится, было некогда. Не сговариваясь, мы рванули вперёд, и бежали до самого подножия зиккурата. Когда мы его всё-таки достигли, вода уже стояла практически вровень с дорогой.

Забраться наверх — дело техники, хотя ступеньки и рассчитаны на гиганта семиметрового роста.

К тому моменту почти полностью стемнело, и я не мог рассмотреть, что происходит внизу. Пришлось наколдовать пару светящихся сфер и запустить летать над головой. В их свете стало видно, что дорога полностью скрылась под водой, а ленивые, уже успокаивающиеся волны лижут вторую ступеньку зиккурата. Или правильно будет сказать «ярус»? Не важно, главное, что между водой и нами этих ярусов ещё шесть или семь, а значит, вода так высоко не поднимется.

— У нас есть план, как отсюда выбираться? — поинтересовался Ромка.

— Утром разберёмся, — пожал я плечами и сбросил рюкзак на каменную плиту. — А сейчас — ужинать и спать.

Возражений не последовало.

5. Жабье воинство

Я сидел на краю яруса зиккурата, по-турецки скрестив ноги и умостив на коленях Гелисворт.