Величайший неудачник

Передвигался я с пустыми руками, но в момент столкновения быстро сориентировался и извлёк из браслета щит, мощным ударом которого выбросил набросившегося на меня мечника из окна. Город на мгновение замер. Я перестал слышать грохотание каменных сапог и сумел разглядеть то, как на стене остановились неустанно шагающие стражи.

Выброшенный со второго этажа воин поднялся. После моего удара и падения у него лишь трещина на руке появилась. Он посмотрел в мои глаза, а затем город вновь ожил. Загрохотали каменные стражи, к нам рванула конница на столь же каменных лошадях, арбалетчики, остававшиеся неподвижными скульптурами, наконец начали двигаться, перепрыгивая с крыши на крышу.

Я не стал пытаться убежать или спрятаться. Это бесполезно. Пока терракотовая армия не поймает свою жертву, она не вернётся к привычному ритму существования. Теперь мне остаётся надеяться лишь на Охотников. Если они появятся в пределах этажа, то я сумею уйти с ними. А пока остаётся отдаться на волю случая.

Я взвесил в руке яркую и чистую Эссенцию.

В составе любого элексира или зелья есть Эссенция. Иногда несколько. И их эффективность сильно падает в процессе обработки, но сырые никто использовать не рискует, хотя это и даёт серьёзные преимущества.

Подобный способ усиления официально запретила Гильдия вскоре после его обнародования, а сейчас о такой возможности знают лишь любители покопаться в архиве вроде меня.

Проблема в том, что сырая Эссенция бьёт по разуму. Она усиливает, но сводит с ума. Подобным образом работает сила Берсерка. Я принимал это решение полностью осознавая тот факт, что могу и вовсе никогда в себя не прийти.

Моя уверенность в использовании Эссенции на время сражения с убийцей была основана на самоконтроле и огромной работой, что я проделал над своим разумом. Но далеко не факт, что я справился бы даже с одной.

А сейчас их три. Но иначе никак. Только подобное безумство даёт мне минимальную возможность протянуть ещё хоть сколько-нибудь ощутимое количество времени.

Я посмотрел на свои руки, которые начали покрываться белыми трещинами, а затем окинул взглядом город, который словно начал окутываться белесой дымкой. Мир уплывал от меня. Прощай, мир. Ещё увидимся, если повезёт.