Минский. Изгнанный попаданец

Держа в руках небольшой кожаный чемодан для документов, он неспешным шагом направляется к двери с золотой цифрой два.

Проиграл, но ушёл с поля битвы достойно, с высоко поднятой головой. Уважаю.

Из купе без номера рядом со мной высунулась прилизанная рыжая голова сменщика, парнишки на два года меня младше. Иван так же, как и я, из дворянского рода. И он тоже не прошёл инициацию. Сменщик проводил уходящего вглубь вагона адмирала цепким взглядом.

— Походу, в этот раз у нас во втором проблемные пассажиры, — буркнул Иван.

— Не знаю, — обрадовался я тому, что напарник оказался тоже не в курсе. — Не слышал о нём ничего.

— Это неудивительно. Империя у нас огромная, более ста двадцати миров уже колонизировано. И каждый год открываются новые. Вполне возможно, адмирал откуда-то с окраины. Судя по нашивкам на кителе, морская разведка. Не думал, что у них свои адмиралы. Но это колонии, там всё немного другое.

— Да и вольностей побольше, — фыркнул я, до сих пор не свыкшийся с реалиями этого мира.

Автократия пропитала здесь всё насквозь.

— Когда по кабакам вчера ходил, — начал хвастаться своими приключениями Иван, — мне парни наболтали, что кое-где в колониях практикуется демократия, а где и социализм.

— Не верь ты, Ваня, тому, о чём в кабаках пьянчуги говорят. Там не демократия и не социализм. Там диктатура местных генерал-губернаторов вместе с пограничным управлением, — не подумав, сказал я.

И опять буду об этом жалеть, когда Иван снова начнёт часами напролёт говорить о революции, подбивая вступить в ряды заговорщиков. Вот откуда это у него? Вроде из старого дворянского рода Давыдовых, получил хорошее образование, увлекался экономическими науками, а всё равно туда же. Видно, отсутствие дара его сильно подкосило, а найти себя он смог только в революционных идеях.

Что касается меня, то нет, я — пас. Жить в мире с последствиями нескончаемых революций, переворотов и свержений мне не понравилось ещё в прошлом теле.

— Его сосед по купе тоже из колоний или с большой земли? — спросил я сменщика. — Манеры те ещё, наверно, из разорившегося рода. Выделывается. Назвал экспресс убогой помойкой, которая едет медленнее любого товарного поезда в колониях.

Иван удивлённо вытаращился на меня. Ну вот, опять сморозил что-то не то.