Дети Богов

Большинство собратьев Каро и учеников других кириосов[36] уже было в сборе и ожидало начала торжественного процесса, сидя на скамьях. Юноша миновал маленькие, разделенные каменными дорожками лужайки с журчащей водой в фонтанчиках-колоколах на них и поприветствовал товарищей.

— Трусишь, Каро? — без смеха спросил Кризаор, самый крепкий из подопечных Окиноса.

— Я волнуюсь до дрожи, но готов к долгожданной встрече, — признался он.

— А вдруг Посейдон отвергнет кого-то из нас?! — встревоженно воскликнул побритый налысо Пилип.

— Успокойтесь. — Менандр, самый зрелый мужчина из их коллектива, положил руки на плечи собратьев. — Отрекитесь от подобных эмоций. Мы с вами будущие Герои. Мы те, кто встанет на защиту нашего народа и кто будет символом его безопасности. Еще вчера можно было позволить себе страх, но с сегодняшнего дня необходимо соответствовать статусу — люди должны видеть в нас силу, которая сокрушит любого врага, и крепкую опору, на которую всегда можно положиться. Тем более не стоит бояться своего Бога — духовного отца и покровителя.

Коротко обсудив с приятелями предстоящие события, — постановку метки, путь до Священной пустыни и инициацию, — Икарос отошел от толпящихся людей в сторону и стал высматривать худенькую фигуру с выгоревшими светлыми волосами по плечи. Повернувшись вокруг своей оси несколько раз, он, наконец, заметил компанию девушек, однако Реты среди них не было.

— Мой Герой! — Аретуса вновь подобралась к юноше сзади и набросилась на него.

— Надо будет что-то говорить? — растерялся Каро.

— А ты собрался молчать? Не представишься, не выразишь свое уважение? Это же Бог! Ему нужно кланяться и воздавать почести!

Громкий басистый голос со стороны дворца подозвал будущих Героев к себе.

— Верно. Пусть сегодня на нас снизойдет милость Кайроса.

— Лучше бы его добродушия хватило на месяц.

У двухстворчатых ворот стоял действующий Герой — эталон воина и прославленный стратег армии Посейдона. Мужчина ростом шесть футов, с внушительным телосложением, одетый в стальную кирасу и длинную хламиду[37], казался гигантом по сравнению с еще зелеными юнцами и девушками в тонких хитонах. Собранные в хвост черные волосы и густая борода придавали ему солидности, а два глубоких шрама на лице и оторванная мочка уха внушали страх.