Кион-Тократ

Лицо раба приобрело оттенок речной гальки, а в глубине глаз появилось замешательство. Похоже, даже действие бальзама отпустило его со страха.

— Это ты Слит?

— Д-да, — запинаясь, ответил фераши. — Я чем-то могу служить вам, господин?

— Конечно можешь. Для начала расскажи, что ты делал в клетке с тарлингами несколько дней назад. И каким образом ты выбрался из неё до того, как Тарчет открыл арену?

Вопрос юноши застал Слита врасплох. Его мысли судорожно заметались внутри черепной коробки.

— Вы ошибаетесь, господин.

Смилодон не поверил ни единому слову.

— Вот как? Ты считаешь меня идиотом? — в голосе студента появилась издёвка. — Но ведь тебя так сложно перепутать с кем-либо. Даже сейчас от тебя разит наркотическими алкалоидами.

Слит покрылся испариной. Смилодон прижал его к стенке.

— Кажется, я понял, о чём вы, — наконец произнёс раб. — Я действительно был в клетках на арене. Убирал их перед тем, как туда поместили тех монстров.

Артур замер, пытаясь провести срочную оценку такого варианта событий. Он ни на грош не верил этому проходимцу, но вероятность того, что тот причастен к освобождению тарлов, тоже казалась фантастической. Так и не придя ни к какому выводу, Артур решил перейти к следующему вопросу.

— Какие дела тебя связывают с лордом Ахарисом? Не вздумай врать мне.

Слит ощутимо приободрился. «Неужели пронесло?» — подумал он.

— Лорд в маске когда-то нашёл мои способности весьма полезными для себя, — ответил раб.

— Ты боишься казни? А если прямо сейчас я оторву тебе голову, что ты тогда скажешь? — Артур, конечно, блефовал, но, даже зная это, он почувствовал себя крайне неважно. Угрожать кому-то расправой? Что с ним не так? Неужели он такой же, как и прочие? Как наставник Агно. Как лорд Ахарис.

— Я всего лишь раб Ордена, господин — залепетал Слит, видя, что с юношей что-то происходит.

Артур не стал настаивать. Почему-то он вдруг потерял интерес к этому разговору. Нравственные и другие ориентиры, которые когда-то заложил в него наставник, внезапно показались ему зыбкими и эфемерными. Всё утратило смысл, а сам мастер Агно больше не являлся для него авторитетом.