Контрактор. Книга 1

— Разве Рыбинский район принадлежит не Золтаревым?

— Да, принадлежит, но дела в этих “свободных зонах” ведут многие, ты и сам это уже понял. Струнины вторые после Золтаревых, по крайней мере, в Рыбинском районе. И Долгопрудный ходил именно под Степаном Струниным, был его человеком.

— А-а-а-а… Теперь я понимаю, почему ты сказала, что он покойник. Воровство у своих ему не простят, — припомнил я. Долгопрудный вторым же признанием сообщил, что долгие годы обворовывал род Струниных.

— Да, — кивнула девушка.

— Значит, ему действительно в любом случае конец. Ты счастлива?

— Сама не знаю, — честно ответила она, затушив сигарету и пригубив бутылку с виски. — Я шесть лет к этому шла, и… немного не так представляла финал.

— А как?

— Что буду много лет копать под него, собирать улики и в итоге вместе с императорской службой расследований заявлюсь к нему, застану его в самый неподходящий момент, на толчке или бабе, и мы возьмем его под стражу. Много раз это представляла, и среди этих фантазий ни разу не было странного одаренного и его “слуги” в беде.

Она также немного рассказала о своем детстве. О том, как была в банде, будучи подростком, и о том, что её молодость была очень бурной. Она фактически росла среди грабителей и убийц и была под стать своему окружению. Надя не стеснялась этого, но и не гордилась, просто принимала себя такой, какая есть.

— И как же юная преступница оказалась в полиции?

— После смерти отца я догадывалась, что за его смертью стоит Долгопрудный, но у меня ничего не было, ни влияния, ни денег, так что работа в полиции показалась мне логичной. Если я не могу достать его на улицах, то использую для этого систему. Жаль, что всё оказалось не так просто. Меня после пары неудач перевели в отдел по работе с одаренными. Там в основном мелкие преступления, как в твоем случае, когда одаренный что-то не поделил с простым человеком и нанес ему травмы.

— Что?

— Она не работает так, как задумано. Князья, дворянские рода, корпорации - они сами по себе как Рыбинский район, государство внутри государства. Я не могу просто прийти и арестовать кого-то из дворянского рода, даже простого слугу.