Чёрный хребет. Книга 3

Так выглядела бы Хума, если бы угодила в радиоактивные отходы, её обдало гамма-излучением, а затем она ещё лет десять потягала гантели на строгой протеиновой диете.

Эти твари ещё опаснее, чем скорпионы, поскольку легко перелетают через стены и могут напасть с тыла.

Но и от них есть защита – они хватают только стоящих прямо, а лежачих избегают.

– Ну же, – шепчу. – Убирайтесь. Не надо тут задерживаться.

Летучие мыши порхают над нами, некоторые опускаются на крыши домов и подслеповато оглядывают окрестности.

На моих глазах две из них пронесли у меня над головой обезумевшую марли: похоже, ветром распахнуло врата сарая, и напуганное животное выбежало наружу.

А затем...

Мне, наверное, кажется...

– Вардис! – кричу.

Но брат уже и сам видит: мимо нас пролетает огромная летучая мышь, держа в цепких лапах девочку из Гуменда, нашу сводную сестру. Поднимаю вверх арбалет, но выстрелить не решаюсь – слишком опасно. Должно быть, девочка выбралась из подвала и вышла на улицу проверить, что здесь происходит.

Это её первая песчаная буря и происходящее может завораживать.

Девочка брыкается, извивается. Даже сквозь шум ветра я слышу тонкий, пронзительный визг. А затем она исчезает в песчаном облаке, уносится прямо к центру бури.

Мы с Вардисом смотрим друг на друга, пытаемся понять, что же нам стоит делать.

– Бросим её? – кричит брат мне на ухо.

Что ещё нам остаётся? Малявку утащили... не выйдем же мы за пределы частокола: это и во время обычной бури смертельно опасно, а сейчас – чистейшее самоубийство.

Кажется, я совсем не ценю свою жизнь, поскольку поднимаюсь, перелезаю за частокол и прыгаю вниз. К скорпионам.

– Гарн! – кричит кто-то сверху.

Но мне уже плевать.

Я собираюсь спасти сводную сестру любой ценой.

Лечу вниз и приземляюсь на чёрную хитиновую спину. Тварь подо мной настолько крупная, что даже не замечает человека, стоящего на ней. Меня шатает, ветер старается сбросить вниз, но я продолжаю удерживаться, после чего прыгаю на следующего.

Окружающие скорпионы пока не обращают на меня внимания.

Они идут по своим делам.

А я прыгаю по их спинам.

– Идиот, – шепчу сам себе в истерике. – Какой же я идиот. Абсолютный, непроходимый тупица.

Но я не могу остаться в стороне. Пусть я знаю эту девочку совсем немного, но я уже отношусь к ней, как к части семьи. Как к сестре. Или как к дочери.