Чёрный хребет. Книга 3

– То есть один из вас хочет убить меня? – спрашивает Майра.

– Никто из нас не хочет. Но одному из нас это необходимо сделать.

– Погодите...

Глаза девушки расширяются. Она поворачивается к голому двойнику и смотрит на него со смеюсь удивления и злости.

– Ты хотел убить меня? – спрашивает. – Ты пришёл к моему дому, наврал о том, что хочешь остаться жить со мной, хотя прежний Гарн не проявлял такого желания. И всё ради того, чтобы напоследок затащить меня в постель?

– Это не я, – взвизгивает двойник.

– Ты врёшь. Как бы грустно это ни звучало, но Гарн, которого я знала, никогда бы не остался здесь.

Знал же, что Майра всё поймёт. Гляжу на её свирепеющее лицо и тепло разливается по всему телу. И чтобы добить моего двойника, завершаю решение верховного суда финальным аккордом.

– И в смертной схватке с целым морем бед, – провозглашаю. – Покончить с ними? Умереть? Забыться. И знать, что этим обрываешь цепь... Сердечных мук и тысячи лишений, присущих телу.

Никто в этом мире не знает стихов и никто не притворится мной, пока со мной багаж поэзии на все случаи жизни. Обычно я читаю их захмелев, но в этом случае они подходят как нельзя к месту и звучат как похоронный гимн для моего врага.

Стихи возрастом в несколько веков, один только перевод которых был произведён ещё до моего рождения. Могучий удар сквозь года.

Если прежде Майра сомневалась, правильное ли она сделала заключение, то сейчас все сомнения отпали. Перед девушкой сижу я, который пришёл её спасти. И мой двойник, которому вздумалось сначала удовлетворить желания плоти, а затем совершить тягчайшее из преступлений.

– Тебе конец, – говорит Майра. – К сожалению, я не старейшина деревни и не могу отправлять людей на пику по своему желанию, но сейчас я схожу за своим дядей и мы быстро найдём для тебя одну.

Девушка выходит из дома, а я остаюсь наедине с двойником.

Маски сброшены.

Мы снова – два человека, ненавидящие друг друга больше всего на свете.

– Доволен? – спрашивает сквозь сжатые зубы. – Сначала забрал моё тело, а теперь и это стремишься уничтожить.

– Если ты хотел решить дело миром, – говорю. – То у тебя были все шансы сделать это в Гуменде.