Чёрный хребет. Книга 3

– Уродливый, правда?

– Особенно грязная борода, – отвечает двойник.

Поверить не могу. Он не только отнял мою постель, но и мои ночные разговоры перед сном с близнецами. С каждой минутой я ненавижу этого типа всё больше.

Припадаю к земле и лежу под окном, вслушиваясь в слова.

– Герет уродливый, – продолжает Вардис. – Но не потому, что он старый, а потому что вечно грязный и воняет потом. Иногда уродство – это совокупность второстепенных характеристик.

– Герет, конечно страшный, – отвечает двойник. – Но самый страшный наш дед – Биттин.

– Смеёшься? – возражает Вардис. – У него по крайней мере все зубы.

Они там обсуждают, кто в нашей деревне самый уродливый, а я сижу под окном со сжатыми кулаками и сдерживаюсь, чтобы не прокусить себе щёки от злости. Двойник забрал у меня все лучшие частички жизни, которыми я наслаждался. Присвоил себе и ничуть не жалеет.

Мы в этот момент могли бы лежать на соседних кроватях, как новоиспечённые братья-близнецы, но он выбрал тропу войны и всё забрал себе.

Очень аккуратно ползу прочь, чтобы никто меня не услышал. Крадусь прочь от дома, ищу место, где бы мне переночевать. Тьма почти полностью накрыла землю, можно различить лишь общие силуэты домов на фоне пока ещё светловатого неба.

Хума продолжает сидеть у меня на шее неподвижно и беззвучно.

Подхожу к дому наших соседей, заглядываю в окно соседки – тьма и ничего более.

– Грисель! – шепчу.

Едва слышное шуршание на кровати.

– Грисель! – повторяю.

– Что? – звучит заспанный голос.

– Это я, Гарн. Можно войти?

Шуршание переходит в стук босых ног по деревянному полу. Грисель подходит к окну и останавливается напротив. Я не могу её рассмотреть, но слышу её дыхание и потягивания.

– Могу я переночевать у тебя? – спрашиваю.

– Конечно, – неожиданно легко соглашается девушка и отходит в сторону, чтобы я пролез внутрь. – Я думала, ты сегодня больше не придёшь.

Замираю на месте, с одной ногой перекинутой через окно.

– Что ты сказала? – спрашиваю.

– Когда ты сегодня попрощался, я подумала, что ты придёшь только завтра. Но вижу, тебе не терпелось снова оказаться здесь.

– Я к тебе сегодня заходил?

– А то ты не помнишь.

Игривый тон, мягкая ладонь проводит по моему плечу и спускается ниже, к животу. В удивлении, дёргаюсь в сторону и оказываюсь в комнате Грисель, пячусь в угол. Что-то произошло в моё отсутствие, но я совсем не понимаю, что именно.

Мы с Грисель никогда не были близкими друзьями.