Чёрный хребет. Книга 3

В движениях, разговоре, взглядах.

– Замечал, конечно. Ты ещё спросил, как нам удобнее всего будет сжечь Фаргар...

– И что ты ответил?

– Что это нужно было сделать, как только мы победили, а не сейчас, когда они снова способны драться... Погоди минуту, я всё ещё не могу понять. Ты хочешь сказать, что прямо сейчас в деревне спит ещё один Гарн? Вас двое таких? Два совершенно одинаковых человека?

– Только внешне одинаковых, – говорю. – Один из нас – тот человек, которого ты знал последние годы, а другой – тот, кто перерезал мне горло и закопал в землю.

– Вдруг, всё не так, как ты говоришь, – отвечает Хоб. – Может, это настоящий Гарн спит в деревне, а ты – его завистливая копия.

– Вспомни, как я себя вёл и как говорил во время возвращения из Гуменда. Это было моё обычное поведение?

Парень продолжает смотреть на меня, но его зрачки бегают из стороны в сторону, словно он вспоминает события прошедших дней. Как бы ни был двойник похож на меня – невозможно скопировать личность другого индивидуума.

– Да, пожалуй ты прав, – говорит Хоб, расслабляясь. – Если вас на самом деле двое, то ты – настоящий. Когда мы возвращались обратно тебя прямо трясло от радости. И это после битвы, где погибли наши.

– Я бы не обрадовался, даже если бы все мы уцелели, – отвечаю. – Меня заботят даже жизни врагов, как ты мог догадаться.

– Что будем делать?

– Для начала мне нужно пробраться в деревню, – говорю.

Хватаюсь за деревянное бревно частокола и карабкаюсь наверх. Только в этот момент Хоб замечает белую летучую мышь, висящую на внутренней стороне моего предплечья. Парень делает короткий взмах, собираясь убрать паразита, присосавшегося к моему телу, однако я уклоняюсь от его руки.

– Тише, – говорю. – Это Хума.

– Убирайся! – выкрикивает летучая мышь и переползает сначала на плечо, а затем в волосы на затылке.

– Хума? – спрашивает Хоб.

– Мой новый перепончатый друг.

Хоб чешет голову в замешательстве. Похоже, я первый человек на обоих сторонах хребта, что взял себе такого странного питомца. В деревне если животное не приносит пользу – его либо убивают, либо прогоняют. Дармоедов никто держать не собирается.