Наваждение

Она жила во дворе напротив моего. С такой же системой расположения квартирок, только их двор был чуть поменьше и чище. Мы учились в параллельных классах, но так сложилось, что познакомились, когда заканчивали школу. Она всегда напоминала мне кинодив Индии. Длинные черные волосы, выразительные большие карие глаза, ямочки на щеках и губы цвета её любимых роз. Читатели, если среди вас сейчас есть художник, пожалуйста, нарисуйте её и отправьте мне портрет. Я до сих пор влюблен в эти черты лица и готов любоваться ими до конца жизни.

Пока я служил на благо родины, она дважды срезалась на экзамене и решила больше времени не терять. Устроилась продавщицей в магазин одежды неподалеку и таким образом помогала своей старушке-матери, с которой осталась совсем одна после кончины отца.

Из окна её дома доносились звуки телевизора, я различил «Новости», и пока подходил к их двери уже был в курсе последних событий. Сделав глубокий вдох, я постучал костяшками пальцев. Никто не отозвался, но я знал, что она уже дома.

Я постучал снова и, наконец, услышал шарканье тапочек. Дверь отворилась и навстречу мне вышла самая красивая девушка мира. Она была в малиновом топе и короткой юбке, открывающий её загорелые ноги.

Она улыбнулась и поздоровалась, своим голосом вернув меня на землю.

– Привет, Наргиз. Как дела?

– Неплохо. У тебя?– спросила она, разглядывая цветы, которые я держал. Я уже было забыл о них, но заметив её взгляд, сразу же вручил розы:

– Это тебе. Просто так.

Она взяла и вдохнула их запах, прикоснувшись щекой к ней. Я пожелал стать этой розой, чтобы почувствовать её кожу.

– Очень мило с твоей стороны. Уже третий раз за две недели.

Мимо нас проходили соседи и переглядывались. Мне они показались не людьми, а тварями, снабженными только глазами, чтобы за всеми следить и кишечником, чтобы переваривать увиденное в сотый раз.

– Хочешь войти?– предложила она.

– А может, прогуляемся?

Я не хотел сидеть у них, а расставаться с ней так быстро я был не в силах.

Наргиз согласилась и вернулась в дом, чтобы оставить цветы и предупредить мать.

– Как Севда ханум?– спросил я, когда мы покинули обитель тварей.

– Хотела бы сказать, что хорошо, но не могу. Боли в сердце не дают покоя.