Ученик Смерти

Моя наставница говорила, будто когда-то давно вас, особенных, было если не много, то уж точно не мало. Правда, очень давно. Никогда не думала, что эти ее рассказы окажутся правдой. Считала, просто такая профессиональная байка. И еще моя наставница повторяла, если родиться подобное дитя, убей его. То есть сейчас я должна поступить именно так. Но…

Нянька, которая говорила все это, стоя возле моей кроватки, опустилась вниз и села на корточки. Теперь ее глаза оказались почти на уровне моих. Я решил проявить уважение к даме и принял сидячее положение.

В конце концов, мы тоже не пальцем деланные. Знаем, что такое культура общения.

Марина слегка оторопела. По моим действиям вполне было понятно, четырехмесячный младенец, который еще должен быть бестолковым, сознательно идёт на условный диалог. Однако, решительность няньки, несмотря на легкий шок, заставила ее продолжить разговор.

– Я не вижу в тебе ничего ужасного, Роберт. Я лишь вижу ребенка, который оказался никому не нужен. Ни матери, ни отцу. Которого по непонятной причине пытаются убить.

Это совсем не та причина, о которой я говорила только что. Дело в чем-то другом и я пока не понимаю, в чем именно. Твоя особенность даже для домочадцев секрет. Про посторонних вообще речи быть не может. Максим Никанорович взял с меня расписку о неразглашении, я знаю это наверняка. Так что совершенно не ясно, кто именно хочет твоей смерти.

– Может, твой жирный друг? – Поинтересовался я.

Нянька в ответ на мое очередное угуканье, около секунды сидела молча, склонив голову к плечу.

Видимо, пыталась осмыслить, что именно могли обозначать детские звуки в данной ситуации.

– А! Поняла. Ты, наверное имеешь в виду, не Максим ли это Никанорович? Обычно ты плачешь в его присутствии с такой же интонацией. Не нравится он тебе, да?

Я завис на мгновение, размышляя, стоит ли дальше показывать свою разумность Марине. Однако в итоге решил, ну ведь она сама пошла на этот разговор. Значит, действительно поняла, дите ей досталось и правда особенное. Поэтому я кивнул.

Сознательно и очень выразительно.

Марина резко втянула воздух ноздрями. Видимо, настолько взрослого разговора с четырёхмесячным младенцем она все-таки не ожидала. Но тут же взяла себя в руки. Молодец, тетя!

– Нет. Максим Никанорович исключается. Он – Левая рука Старейшины. А ты – незаконнорождённый сын. Ему это просто не нужно. Единственное, что смущает, он видел тебя в ночь рождения. И потом тоже. Я рассказала ему о предупреждении старых повитух.