Михаил Освобожденный. Том II

Выбор цели понятен.

Я полностью одобрял.

Федя завизжал. Закрылся второранговым воздушным заслоном.

Как насмехаясь нахцерер вбил меч в защитный вихрь и надавил.

Чихая, я протянул руку и ударил пустотным копьем.

Нахцерер выставил руку – и парировал. Заклятье отлетело в сторону и «слопало» кусок стены.

Понял, с магией нужно поосторожнее. Этот покойник дюже игривые рученьки имеет.

Федя ударил молниевой нитью ниже преграды по ноге мертвяка. Голень «острелил», но нахцереру было плевать.

– Умри собака гниложопая! – очень яростно Горемыкин кричал.

Нервно, да.

Нахцерер достал из-под лохмотьев полосу мяса и швырнул в мою сторону.

Сказать, что я удивился – ничего не сказать.

Кусок плюхнулся, «родил» лапки, поднялся, начал меня фланговать. Очень смешно стало, а потом плоть фиолетовым лучом ударила.

Стало не смешно.

Такого не ожидал.

Прямо в пузо.

Лять.

Падая, ледяным копьем мясо пришпилил к полу.

Меня ниже пояса парализовало. Ноги перестал чувствовать. Как и оптимистические нотки какие-то по поводу ситуации…

А нахцерер все давил на меч.

Продавил второранговый вихрь – Горемыкин завизжал – лезвие воткнулось в стену возле головы Федора. И с клинка семена посыпались.

Крик Горемыкина усилился, семена судя по всему обжигали, врастали в плоть. В щеку, в шею, в висок.

– Я ослеп, я ослеп!

Во дела!

Кое как вытянул Дубака с пояса и шарахнул по неживой фигуре.

Нахцерер попытался отразить и эту атаку, но рука у него в момент замерзла и разбилась, рассыпаясь на осколки.

Третий ранг – не шутки!

Да и самого аура зацепила.

Нахцерер занес меч, собираясь вбить его в голову Горемыкину, но копье пустоты сбоку прилетело и половину черепа у мертвяка испарило.

Нахцерер упал.

Чума вокруг будто собралась, втянулась в него… Удивительно, но крысы и тараканы вернулись и забрались ему обратно в пузо, там складируясь.

– Вот и повоевали, – прохрипел я и поднялся. – Быстро, весело, задорно.

Приятно было опять ноги чувствовать.

Все болячки нахцерер с собой в преисподнюю забрал.

Получил с него четыре меры моровой пыли.

Очень щедро.

– И что это было? – спросил, помогая Горемыкину подняться.

С убийством мертвеца, Федору также, как и мне стало полегче. Хоть он кило на десять схуднул.

– Нахцерер. Так понимаю твой папаша держал его как оружие последнего шанса.

– Поясни.

– Мертвяк за пару минут считай весь особняк заразил чумой и прочими веселыми болячками. Час свободы и слег бы целый район. День – и полег бы город.