Самозамещение Ичиго Куросаки

Также быстро, как возникла вспышка, ночь вернулась к безраздельному царствованию над всеми необъятными просторами Уэко Мундо. Всякие звуки разрушения стихли следом, ибо значительная часть территории руин просто превратилась в гигантский кратер, где уже нечему было хрустеть или ломаться.

— «Где его тело? Где его подожжённый труп?!», — размышлял Ннойтора, старательно пытаясь разглядеть на дне и стенках кратера хотя бы малейший намёк на гуманоидную фигуру. — «Не мог ведь я испепелить его напрочь? Для такого он был слишком силён».

И не смотря на то, что века пребывания в обличье низшего пустого и двух разных формах меноса приучили многорукого арранкара присматривать за тылами даже когда его добыча повержена и готова к употреблению, сокрушительный удар в затылок, сбросивший Ннойтору с невидимого постамента, привёл его в полное замешательство.

Это замешательство обернулось унизительным гневом, когда он не только обрушился на камни лицом вниз, но и на его спину вдобавок приземлились чьи-то когтистые ноги.

— Знаешь, меня бесит мысль, что после нашего боя ты отделаешься лишь парой синяков, — принялся причитать вполне живой для призрака Гриммджоу, надёжно придавив Ннойтору и мешая ему должным образом замахнуться любой имеющейся при нём косой. — Пора прибавить к ним мощное сотрясение.

Следующий удар по затылку крепко впечатал его лицо в щебень руин. Глаз Ннойторы потерял хоть какой-то намёк на освещение, а в ушах раздался странный звон словно с другой стороны барабанных перепонок.

Третий, четвёртый, пятый и последующие удары только усиливали этот звон, пока он не перекрыл своей громкостью даже грохот крошащегося под ним камня. К тому же, к звону вскоре присоединилось нарастающее чувство тошноты. Иными словами, Ннойтора ощущал, как его мозг стукается о стенки черепа под хаотичными приливами головной жидкости, вызываемыми каждым новым столкновением кулаков Джагерджака с его затылком.

В конце концов его сознание начало просто отключатся. Теперь тьма была не только перед глазами, но и постепенно захватывала мысли, гася их бег.

— «Чёрт. Нужно было наловчится в том числе и сзади отращивать руки!», — успел он с сожалением подумать до того, как всякая осмысленность канула во тьму.