Демонический страж

Аластриона снова оглянулась, но на этот раз для того, чтобы увидеть сосредоточенное лицо демона. Ательдарон смотрел вдаль, щурясь от ветра.

— Зачем тебе надо было в этот город? — зашла издалека Аластриона.

— Кое-что купить, — не вдаваясь в подробности, буркнул Ательдарон.

— Ты успел или?..

— Успел.

Он перебил её на полуслове, ничуть не заботясь об этикете. Аластриона сжала зубы. Грубый, невыносимый демон… Она заставила себя проглотить раздражение. Не время для препирательств: в конце концов, Ательдарон почти только что спас ей жизнь.

— Кто на меня напал? Что это за… существа? — последний вопрос Аластриона задала не слишком уверенно, наугад подбирая слова.

— Охотники на демонов, — коротко ответил Ательдарон.

— По-твоему, мне стало понятнее? — поджала губы та.

Ательдарон картинно закатил глаза, но рассказал чуть больше:

— Никто, кроме них самих, толком не знает, когда и откуда они взялись, а легендам я не верю. Сказать могу одно: они созданы, чтобы убивать демонов, и чертовски опасны.

— Опасны для тебя. Для того барда, за которым почти все они погнались, — поправила Аластриона. — Я-то им на кой сдалась? Из-за связи с тобой?

Ательдарон загадочно усмехнулся:

— А вот это, принцесса, тебе придётся понять самой.

Аластриона фыркнула. «Добьёшься от тебя ответов, как же…» — подумала она, но озвучивать мысли не стала. Толку, если он на это лишь что-нибудь проворчит, а то и вовсе проигнорирует?

— А я ведь так и не узнала, кого искала стража… — проронила Аластриона.

Она сама не знала, зачем сказала это. Может, ей просто стало не хватать нормального человеческого общения?

— Я тебе это и так скажу. Раз там оказались охотники, они искали демона, — пожал плечами Ательдарон.

Аластриона мысленно обругала себя за то, что не догадалась без подсказок. Кем она будет выглядеть в глазах своего вынужденного спутника, постоянно осыпая его вопросами? Это прозвище, которым он её называл… «Принцесса» в его исполнении звучало отнюдь не как комплимент.

Аластриона невесело усмехнулась своим мыслям. Кто она для этого древнего воина, как не обуза, которую он вынужден защищать? Но разве есть её вина в том, что она не успела познать родной мир, научиться в нём жить? Почему-то от этой мысли сердце наполнила грусть.