Аристократ на отдыхе. Том 5

— Не совсем, — призналась девушка. — Мне поручили необычное судебное дело. Точнее, я сама за него взялась. И теперь оно не выходит у меня из головы.

— Расскажи, — предложил я. — Но если это связано с финансами, то тебе придется объяснять очень подробно. Справишься?

— Нет, это уголовное дело. Ритуальное убийство.

— Убийство? — удивился я. — Да еще и ритуальное! С каких пор ты занимаешься такими делами?

— Обвиняют близкого мне человека, — объяснила Кира. — Это профессор, у которого я училась.

— Юрист? — уточнил я.

— Я узнала о деле только сегодня из газет, — сказала Кира. — И еще не видела протоколы. Но уверена, что Николай Степанович не мог никого убить.

— Случается, что и профессора сходят с ума, — заметил я.

— Только не профессор Лабуаль, — возразила Кира. — Николай Степанович очень умный и уравновешенный человек, несмотря на свои годы.

— Как его фамилия? — поразился я. — Лабуаль?

— Да, — ответила Кира. — Николай Степанович Лабуаль.

Слышал ли я о Лабуале? Демоны, не только слышал, но и много раз вспоминал эту фамилию!

— Думаю, да, — кивнул я. — Лабуаль — редкая фамилия для Империи. А он еще и Степанович. Похоже, что мы служили вместе с его отцом. И даже были друзьями.

— Но профессору семьдесят два, — поразилась Кира.

А потом удивленно кивнула:

— Да, я и забыла. Никита, это невероятно. Я знаю, что ты переместился во времени. Но знать — это одно. А понимать — совсем другое. Невероятно! Ты знал отца Николая Степановича!

— Было дело, — кивнул я.

— Николая Степановича арестовали вчера вечером. Как пишут в новостях, он приехал к себе на дачу — это на Охтинском разливе — и застал там свою внучку в компании молодого человека. Юноша вел себя отвратительно. Рассердившись, Николай Степанович ударил его по голове, потом оттащил в подвал. Нарисовал на полу пентаграмму, расставил по углам свечи, а потом перерезал молодому человеку горло.

— А внучка? — нахмурился я.

— Николай Степанович запер ее в комнате. С ней все в порядке.

— Кто вызвал полицию? Внучка?

— Нет, сам Николай Степанович.

— У профессора железные нервы, — одобрительно кивнул я. — И как он объяснил свой необычный поступок?

— Сказал, что души развратников нужно отправлять в ад. Именно это он и сделал, и ни о чем не жалеет.

— Сильно, — оценил я. — Значит, профессор сам вызвал жандармов и признался в убийстве.