Поступь крови. Перерождение

— Пожалуйста, — бледно улыбнулась Аделина и поспешно добавила: — Спасибо большое.

— Не за что, — ответил повар. — Через пятнадцать минут подадим на стол.

Мы вернулись в столовую, но спокойно поесть нам было не суждено. Во главе стола сидела герцогиня Львова. Женщина с длинным бледным лицом, острым, как клюв, носом и маленькими злыми глазками. Она высокомерно задрала подбородок и демонстративно стучала пальцами по столу. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Аделина судорожно вздохнула и шагнула назад, словно хотела спрятаться на кухне.

— Куда торопишься, пташка? — из угла вышел жирный мужик в чёрном костюме. Пуговицы пиджака с огромным трудом застегнулись на его огромном пузе. Он перегородил дверной проём и раскинул руки в разные стороны. — Спешишь в мои объятия? Так я тебе утром ещё сказал — они всегда для тебя открыты, — он пошевелил толстыми пальцами на уровне груди Аделины, “щупая” воздух. — И постель по ночам очень холодна. Если бы кто-то её согрел…

— Давид, сегодня ты её получишь, но, Императора ради, заткнись, — процедила герцогиня Львова и повернулась к Аделине.

— Как ты посмела притащить в мой дом ублюдка, из-за которого мой единственный сын сейчас гниёт в тюрьме?! Жалкая сука, я сделаю всё, чтобы ты умоляла о пощаде. Ползала и лизала мои ботинки. А это бедняцкое отродье… Давид, вызови полицию. Кажется, мелкий ублюдок украл столовое серебро.

— К ноге, Давид, — велел я и схватил дворецкого, который бросился к телефону, за пиджак. Многострадальные пуговицы оторвались и выстрелили в разные стороны.

Дворецкий развернулся и шокированно на меня вылупился. Выглядело это смехотворно: невысокий мальчик держит необъятного толстяка.

— Ах ты, крысёныш! — взвизгнул Давид и отвесил мне пощёчину. Если бы я был обычным мальчиком, то отлетел бы к противоположной стене. Однако я устоял на ногах. Щеку закололо сотнями иголочек — это рассасывалась появившаяся гематома. Я поморщился. Нет, так не пойдёт — исчезнут все доказательства, что меня избивали.

Я мысленно приказал:

“Гидра, замедли регенерацию.

Мне нужно, чтобы повреждения сохранились, но я мог драться”.

Дворецкий взбесился и обрушил на меня град ударов — по голове, туловищу, ногам. Я упал в позу эмбриона, терпеливо ожидая, когда он закончит. Боль отошла на задний план. Я был полностью сосредоточен.

Впечатав подошву тяжёлых ботинок мне в солнечное сплетение, дворецкий направился к Аделине и отвратительно, пошло облизнулся:

— Ну вот и всё, никто нам больше не помешает.