Поступь крови. Перерождение

В конце концов он повалился на четвереньки и прикрыл голову свободной рукой.

— Когда твоя бабушка придёт? — спросил я, спрыгнув на землю.

— Вечером, — Дима трепетно прижимал порванных кукол к груди. — У неё сегодня вторая работа. Она подъезды моет.

— Пошли к нам, — предложил я. — Кукол починим. Я, правда, шить не умею. Попросим помощи у деда.

Пока Димин папаша не оклемался и не разбушевался снова, мы свалили ко мне домой. Затребовали у деда нитку с иголками. Он поначалу не особо горел энтузиазмом — явно не хотел отрываться от грядок.

Но услышав, что мы собираемся ремонтировать кукол Антонины Палны, сразу же заинтересовался. Несколько часов мы корпели над шитьём, пока дед не объявил перерыв.

— Делу — время, а пожрать — это хорошее дело, — заявил он. — Пошлите борща разогреем.

На второе дед решил пожарить омлет. Бросил кусочек сальца на сковородку, разбил восемь яиц и принялся их взбивать, мурлыкая русские народные песни. Шкворчала сковорода, жужжал миксер, а “Ой, мороз-мороз” звучал всё громче и громче.

В общем, в кухне было шумно. Поэтому я сразу и не услышал кошачий визг. Нет, если точнее — услышал, но не понял, что именно. Это походило на тоненький плач, резко сменившийся рычанием. Я замер и усилил слух. Без сомнения — Белка на кого-то грозно гудела, а котята жалобно плакали. Вскрикнул человек, зашуршала сухая трава.

— Что такое? — Дима потряс меня за плечо. — Тебе плохо?

— На Белку напали.

Мы выбежали на улицу. Было тихо, ничего необычного.

— Показалось, — хмыкнул дед, снисходительно похлопал меня по макушке и вернулся на кухню.

— Надо проверить. Можешь подождать здесь, — предложил я Диме.

— Нет, я с тобой, — отрезал тот.

На Димином огороде, очевидно, разразилась настоящая битва. Сорняки были примяты и забрызганы кровью. Коробка перевёрнута, а у Белки на морде длинная царапина. Котята жались к её животу, пытаясь спрятаться под её лапами и хвостом. Белка печально муркала и облизывала котёнка, который не шевелился. Его шея была изогнута под неестественным углом.

— Барсик! — Дима дрожащими руками поднял мёртвого котёнка.

— Кто это…

Внезапно лицо Димы ожесточилось. Он с лютой ненавистью посмотрел в сторону кухни и выплюнул:

— Он хотел их утопить!

В его чертах я впервые увидел Людоеда. Перед Димой соткалась иллюзия в виде бутылки водки. От неё исходило ядрёно-жёлтое сияние — признак того, что она смертельно ядовита. Иллюзия поплыла к кухне. Я положил руку Диме на плечо и гаркнул:

— Стоп!

— Он убил котёнка! — выкрикнул Дима.