Демон и Кикимора

С помощью нечистиков или иным каким образом «Леший» тоже приземлился и зарулил на соседнюю стоянку, щеголяя пробоинами в крыле и фюзеляже. Эгерт не побрезговал подъехать на джипе вплотную и лицезреть, как из «Лешего» достают двух раненых, из нашего самолёта – командира экипажа, уже не нуждающегося в медпомощи.

Я вскинул руку к лётному шлему и доложил. Стоял уже довольно уверенно.

- Второй лейтенант! У тебя обмундирование пробито. Ранен?

- Да, сэр. Царапина.

- Сам привёл самолёт на базу, раненый, один?

В его голосе слышалось не восхищение, а констатация неординарности.

В армии, несмотря на фэнтезийный состав экипажей, оригинальничание не приветствуется. Уверен, желание избавиться от меня у генерала выросло.

- Нет, сэр. Вмешалась Алеся, наша кикимора. Неупокоенная и неприкаянная душа. Помогала контролировать приборы и следить за передней полусферой. Она единственная из нас, кому ураганный ветер в лицо не страшен. Без неё… Не представляю, как бы справился.

Витёк подобрел. Его идея о нечистиках в «летающих крепостях» приносит плоды.

Всем приятно чувствовать себя правыми.

А ещё со смертью Михаила у него меньше возможности списать меня из ВВС. По логике вещей, командовать «Кикиморой» теперь предстоит мне. Даже второго пилота для нашего экипажа подобрать сложно. Что уж говорить о первом?

- Сэр! Разрешите спросить. В отсутствие командира я исполняю его обязанности. Когда ждать нового?

Монголоидные глазки стрельнули в меня, словно сказали: насквозь тебя вижу, мечтаешь о повышении, на, подавись!

- Сегодня же будет приказ о назначении тебя командиром.

Ищем второго пилота, - выдержав секундную паузу, он включил интонацию «чтоб ты сдох» и процедил сквозь зубы: - Поздравляю!

Подотрись своим поздравлением…

Я же занялся первым, что выпадает на долю преемника: сообщить семье о гибели предшественника, собрать вещи и отправить домой. Тело, конечно, везти через океан не станут. На маленьком, но разрастающемся местном кладбище появится новая могилка.

Пока ещё – не моя.

А потом меня ждали разборки с интендантом, мордатым сержантом первого класса, наотрез отказавшимся выдать новые куртку и китель взамен пробитых в полёте без предъявления «вещественных доказательств» – испорченной по вине Люфтваффе формы.

Сдавать ему вещдоки, свидетельствующие о ранении навылет из авиационного пулемёта, после чего я даже не обратился в медпункт (сам, что ли, замазал йодом простеленные кишки?), практически гарантирует разглашение сведений о моей сверхспособности к регенерации.