Демон и Кикимора

В общем, по рассказам бывалых, сухпай лучше сунуть под куртку и унести, чтоб потом использовать в качестве подношения во время визита к какой-то местной дамочке весёлых нравов, истерзанной нормированием и карточной системой. Не блокадный Ленинград, но не роскошествовали.

Каждому экипажу полагается отдельный длинный стол на десяток персон. Три офицера: мы с Михаилом, пилоты, и штурман Василь по прозвищу Дон. Он – еврей, но тоже родом из волшебного Полесья, оттого поздоровался кивком и с Самосем, и с Алесей, невидимыми для обслуги, других экипажей, а также парней из оперативного и разведывательного отделов, поднятых наравне с нами.

Бомбардир, радист и стрелки в «Кикиморе» – из сержантов, но допущены в офицерскую заправочную как лётный состав. Самось, естественно, ни у кого не спрашивал разрешения, где ему столоваться, и втиснулся между нами с Мишей, поочерёдно выхватывая куски то с моей, то с его тарелки.

Алеся, естественно, не брала ничего, просто смотрела на нас обычным своим долгим загадочным взглядом. Неловко есть на глазах покойницы? Мы – привыкли.

- Туман ещё густой, - сообщила она шелестящим шёпотом. – Слышала, вылет задержат на час.

То есть мы могли на час больше нежиться под одеялом и не совать нос в зимнюю британскую сырость… Одна радость – в такую погоду и немцы не сунутся. Не найдут цель. Правда, в сорок третьем их налёты стали редкостью. Не сравнить с Битвой за Англию, пережитой в том мире.

- Спасибо, детка! – фамильярно ответил Михаил. – Слушай. Коль всё равно не ешь, прошвырнись к самолёту, хорошо? Вдруг там очередной боггарт шалит.

С меня – фиалки. Когда весна настанет.

- Ты уже должен три букетика.

Светлая фигурка буквально растворилась в воздухе, уплыв в сторону двери. Я знал, ей туман – нипочём. Она сама как туман. Может рассеяться, а может сгуститься. Не исключено, научится принимать иные формы. Лет через двести.

Самось, напихав полный рот бекона и яичницы, бросился догонять. И не только потому, что не хотел отпускать пассию. Вчера очередной раз с Франеком облазил самолёт.

Запускали двигатели, проверили гидравлику, подтянули какие-то мелочи. «Кикимора» в лучшем состоянии, чем пришла с завода, прошла обкатку. И если какая-то зловредная сущность напакостила, это не просто опасно, ещё и обидно.

Не знаю, как вылет, а инструктаж никто откладывать не стал. Более, чем командира группы, мы ждали карту.

- Сейчас узнаем, какое оно, моё еврейское счастье, - проскрипел Дон, усевшийся на стул позади меня. – Первый вылет из двадцати пяти.