Под знаком Альбатроса

Глава 1

- Уверены, что не хотите перебраться в карету?

- За что вы так со мной, Адель? Женщина едет верхом, а мужчина сойдет с коня, спрячется от этого, – сквайр Гиллмор повел рукой, указывая на обрушившийся с небес ливень вперемешку с мерзким липким снегом, – да еще и закутается в теплый плед?

Он грустно улыбнулся и продолжил путь, не повернув головы в сторону едущей рядом спутницы.

- Извините ради бога, мой друг, об этом я не подумала. Вы правы, безусловно. Просто… понимаете, задумалась о своем, даже и не замечала всей небесной прелести.

И потом… ну… вы же не обязаны… впрочем, я, кажется, едва не сказала еще одну глупость. Спасибо, Харви.

Графиня положила руку на его плечо. На мгновение. Но этого хватило, чтобы лицо сквайра Харви Гиллмора смягчилось.

Короткий разговор, пожалуй, был единственным за целый день пути. По раскисшей февральской дороге, под скрип колес кареты и телег да чавканье копыт. Смутно проглядывающие сквозь пелену дождя силуэты деревень, чернота полей с белым налетом нерастаявшего снега и бесконечная тоска.

Наверное, в такую слякоть их небольшой караван был единственным на дорогах Прованса. Куда лучше было бы переждать непогоду в тепле любой придорожной таверны, наворачивая горячее жаркое под подогретое вино, пусть и дешевое, но уж для дочери местного феодала любой трактирщик обязательно поставил бы на стол что-нибудь не слишком кислое.

Увы. Приказ короля был конкретен – мадам де Ворг графине де Бомон надлежит покинуть пределы Галлии в течение месяца.

Срок истекает уже сегодня – слякоть изрядно задержала путешественников, приходится спешить.

В порту Кале ждет флейт «Мирный» – подарок владетельного графа амьенского своей непутевой дочери, умудрившейся свести дружбу с младшим братом его величества. В иное время такое знакомство дало бы неслабый старт придворной карьере провинциальной графини, если бы тот брат не возжелал сам занять монарший трон.

Заговор раскрыт, его глава отправился в почетную ссылку в свой замок, остальные заговорщики на эшафот, с которого палачи наглядно продемонстрировали любопытствующей публике все тонкости своего уважаемого ремесла.

Кровь лилась ручьями, а хозяева квартир, с которых открывался вид на Грефскую площадь, не говоря уже о владельцах ближайших таверн, харчевен и кабаков, обогатились и до конца дней восхваляли в своих молитвах милость короля, устроившего для своих подданных эту неделю, прозванную в народе неделей Справедливости.